Ну а что, вполне себе реально из этого сделать сюжет: вот, смотрите, дорогие подписчики, как дёшево и сердито можно провести экстремальный отдых. Да я так разрекламирую этот хутор, что туристы биться будут за то, кто первый на тракторе рассекать просторы отправится.
В голове рождался новый проект, я даже зависла, старательно подумывая детали. Поэтому совершенно не заметила, как странно на меня смотрит баба Зина.
– Ксюшенька, может, тебе на речку сходить?
– Это ещё зачем? – вздрогнула непонимающе, вдруг обнаружив, что я тут вообще-то не одна.
Взгляд постепенно сфокусировался на бабуле.
– Так развеяться, милая. Не захворала ли?
Я нахмурилась, а бабушка махнула рукой
– Ну как знаешь, а то бы охладилась, от жары отошла, тут недалеко, мимо Федьки как раз, да не доходя до холма, только не направо, а налево.
Видимо, бабулю смутило, что я какое-то время назад сидела неподвижно. Пришлось объяснять, что со мной полный порядок, вот абсолютный, и для творческой личности такие зависания нормальны. И что блоги мне нужны интересные для коннекта с подписчиками. Вот и продумываю ракурсы.
Но вот прям чувствую, что своими пояснениями только хуже сделала.
– Я, Ксюшенька, чаво-то стесняюся спросить. Блохи-то зачем? Каннект этот твой без них никак? – осторожно поинтересовалась она, и я поняла, что объяснениями могу ещё больше запутать.
Но это меня вообще не остановило.
– Да нет же, не блохи, а блоги, баб Зин. Я в них публикую посты, но не зашквар или треш, как модно для популярности, а... – запнулась, обратив внимание на изумленную бабу Зину и тут же исправилась: – Интересные новости. А коннект – это, ну как установление связи, обмен мнением, я фолловерам... то есть зрителям, материал, а они мне в комментариях ответы, – теперь подбирала слова я.
Баба Зина задумалась, а потом встрепенулась и закивала:
– Мы вот так с нашими раньше-то собирались, Клавка, Зойка, Тамарка. Сядем на лавочке и обмениваемся, комментируем. И всё такое интересное.
Бабуля как будто нащупала знакомую тему, и хоть я видела – за мое самочувствие она ещё тревожится, а все же оживилась, повеселела. Даже, возможно, заинтересовалась. И я кивнула:
– Ну почти.
Так вот, за этими мыслями, неладное я заподозрила не сразу.
Поставив телефон на подзарядку, всё крутилась перед зеркалом, решая, достаточно ли элегантно буду смотреться в этом сарафане, который кстати, не мешало бы погладить. Запас одежды нещадно мал, и как жить с этим я пока что не представляла.
Спросив у бабы Зины про утюг, я сначала решила, что мне послышалось. То есть как это, сейчас никак нельзя гладить? А кто запретил?
Но выяснилось, что никакого властного надзирателя тут нет, а привести одежду в достойный вид мешает отсутствие... электричества. С утра было, но уже отключили до вечера.
Поведав шокирующие подробности этого и без того не самого спокойного утра, баба Зина куда-то вышла, а я тут же мысленно взвыла. И, конечно же, с опозданием вспомнила упоминание бабули про расписание подачи света в этих краях. А заодно и радость, что по средам, субботам и воскресеньям электричество "даже целый день".
Отпад просто.
К тому же сегодня понедельник, а это значит... чёрт. Чёрт. Черт!
Бросилась к телефону, но темный экран меня совсем не порадовал. А если что интересное заснять надо будет? Как же я без него, пусть и до вечера?
За что?
Я почти рыдала, расхаживая по маленькой комнатушке, которую баба Зина назвала спальней. А потом вспомнила, что скоро придет маньяк, а распухшие от слез глаза и искусанные губы мне не идут. Ну разве что чуть-чуть.
Но толком мне успокоиться не удалось, я вдруг услышала пронзительный крик бабы Зины и даже телефон выронила. Конечно, это был эпичный зов Гонсало. А через какое-то время, она и сама появилась в доме. Я как раз успела переодеться обратно в шорты и топ, волосы собрала в хвост – сделаем упор на грациозные шею и плечи.
– Что-то случилось? – спросила я, осторожно подходя ближе.
Бабушка была очень чем-то опечалена, опустилась на табурет и вздохнула. Уж не знаю, что совершил этот рогатый, но отчего-то внутри появлялось подозрительное чувство.
– Гонсало, негодник эдакий, что вытворил, что вытворил, – бабуля взялась за голову.
А я аккуратно поинтересовалась:
– И что?
Баба Зина снова вздохнула, поправила платок и покачала головой:
– Совсем обезумел малый! Представляешь, всю твою вчерашнюю работу испоганил!
– Прямо мою?