Шёл пятый час съёмок и все были убитыми. Знаете, почему? Потому что Дастин не упускал возможности крикнуть “Стоп!” при малейшем недовольстве композицией или игрой. Моей игрой, если быть точнее, потому что замечания всегда касались только меня.
Мы еле-еле отсняли все сцены, которые были задействованы со мной и Альбертом, включая встречу в аукционном зале и моё знакомство с бизнесменом. Оставался последний эпизод, где мне предстояло выкрась тот самый важный документ из личного кабинета бизнесмена. Я проникла туда под предлогом величайшего искусствоведа. Дело оставалось за малым: накалить обстановку, возбудить бизнесмена Виктора, и попросить Альберта сорвать сигнализацию. А всё для того, чтобы этот бизнесмен временно удалился из своего кабинета, предоставляя мне уникальную возможность для кражи документа.
На миг мне кажется, что пора добавить немножко интимности этой сцене, что я и делаю:
— “Конечно! — произнесла я сладко и соблазнительно, — Может покажете мне свой глав…”
Как только я положила ладонь на плечо Виктора, голос из громкоговорителя, в очередной раз, меня остановил.
— Стоп! — выкрикнул Дастин и, с пассивной агрессией, спросил меня, — Ария, какого чёрта ты делаешь?
Это был уже пятый или шестой раз только за эту сцену, когда Дастин срывал её в кульминационный момент. В этот раз даже мой партнёр по эпизоду тихо выругался. У меня уже начинали отказывать нервы.
— Я играю чётко по сценарию, — измученно произнесла я, — Мы уже репетировали эту сцену, и вам всё нравилось.
Что Дастину определённо не понравилось, так это моё упорство, на что он ответил своим:
— Ты играешь так, будто ты на вечеринке с друзьями, а не на спецзадании государственной важности! Мне нужно напряжение, мне нужна искренность в каждом твоём движении, а сейчас — её нет.
Если бы я ещё понимала, о чём он.
Со своего стула подключилась рыжеволосая Элисон:
— Дастин, ты перегибаешь. Она прекрасно играет, — вступилась она.
— Я знаю, как она умеет играть, и как она играет сейчас, — нервно выплюнул Дастин, — Сейчас я вижу перед собой провинившуюся школьницу, которая толком не знает, что делает.
С одной стороны, мне было приятно, что он считает меня способной на достойную актёрскую игру, но с другой, его слова били прямо под дых, и внутри от них становилось тяжело и неприятно.
— Сосредоточься, Ария, — завершил Дастин, сердито опускаясь на режиссёрский стул, — Камера!
— Сцена “Кабинет”, кадр шесть, дубль семь.
Оказывается, уже седьмой раз снимаем…
— Мотор, — вновь объявил Дастин.
Мы с актёром, игравшим Виктора, начали сначала, соблюдая все указания Ричардса и не импровизируя. Я соблазнительно приблизилась к Виктору, пытаясь выразить решимость и страсть. Мои пальцы скользнули по его плечу, я ощущала его дыхание на своей коже. Виктор внимательно смотрел на меня, его взгляд постепенно смягчялся. Я шепнула игривую реплику на ухо, чувствуя, как он начинает поддаваться. Его рука поднялась, чтобы обнять меня за талию. Я была готова сделать последний шаг, когда внезапно...
— Стоп! — раздался крик Дастина, полный разочарования.
Я чуть не начала плакать прямо на месте.
Он хотел сказать что-то дальше, но Элисон потянула его за руку и опустила обратно на стул, следом объявляя:
— Так, берём перерыв на десять минут!
Ричардс возмущённо стал двигаться в сторону кулера с водой, а Элисон последовала за ним, попутно что-то эмоционально объясняя.
Ко мне подошёл Альберт.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он.
— Да… Нет… Чёрт, я не знаю, — практически в истерике выдала я, срываясь с места съёмок на кухню. Мне срочно нужна была вода.
Догнав меня уже возле холодильника, из которого я нервно доставала бутылку, Альберт стал говорить:
— Ария, не слушай его, ты играешь восхитительно!
— Тогда почему он так не считает?! — надрываясь, выдала я.
Альберт тяжело вздохнул.
— Он просто помешан на своём кино. Уже не понимает, что актёры — тоже люди.
— Альберт, я из кожи вон лезу, чтобы у меня получилось!
— У тебя получается, правда! — поддержал он меня, однако на моих глазах уже навернулись слёзы.
Я знала, что если заплачу, весь грим начнёт течь, и придётся наносить его заново, так что сдержала себя от ревения.
— Иди сюда, — неожиданно произнёс Альберт и окутал меня своими объятиями, — Всё хорошо.
Это искренне было неожиданным, так как с Альбертом мы едва знакомы и такие жесты с его стороны — что-то новое. Его руки нежно прижали меня к его телу, и я почувствовала успокаивающее тепло. Осторожные поглаживания по спине были весьма приятными, и я почувствовала, как напряжение постепенно покидает моё тело. Его прикосновения были нежными, но уверенными, придавая мне ощущение безопасности и поддержки.