— Я тебя ненавижу, — тихо прошипела я дрожащим голосом.
Дастин заметил моё нарастающее эмоциональное состояние и оттолкнулся от стены, произнося:
— Давай.
Я подняла взор на него и без лишних слов рванула вперёд.
Занесла кулак назад и с размаху пронзила воздух, проходя мимо лица Дастина в нескольких сантиметрах. В эту же секунду я хлопнула себя по груди, обеспечивая звуковой эффект и позволяя себе громко выдохнуть. Дастин успешно отразил атаку.
Первый удар.
— Ты никогда не звонил, — продолжала я, наступая на Ричардса.
Он ничего не отвечал и не задавал вопросов, а лишь оборонялся.
На этот раз я сделала замах ногой, проносясь прямо возле торса режиссёра.
Хлопок по бедру.
Выдох.
Дастин продолжил отражать удары. Мы двигались в центр сцены.
Второй удар.
— Ты никогда не желал мне спокойной ночи, — ещё с большей дрожью в голосе произнесла я.
На глаза наворачивались слёзы.
Воздух в лёгких перекрылся.
Лицо стало наливаться кровью.
Я делаю рывок из последних сил, отталкиваясь от поверхности сцены, и практически в прыжке совершая атаку.
Третий удар.
Глаза Дастина резко расширяются.
Я перестала контролировать свой гнев. Забывшись, я напрыгнула на него, сильно врезаясь своим кулаком прямо по его челюсти. Он попытался отвернуться, но было уже поздно. Яростно крича, я вцепилась в него.
— Ты никогда не любил меня, — в истерике орала я.
Дастин подхватил меня за талию, не позволяя мне нанести очередной удар, и упал со мной на пол, оказываясь сверху.
Я билась в ужасной истерике, ощущая самую сильную боль на свете. Моё тело онемело, и я перестала чувствовать хватку Ричардса на моих запястьях. Я просто рыдала нечеловеческим воплем и не слышала никого и ничего, кроме одного вопроса в голове:
“За что ты так со мной, папа?”
Слёзы текли рекой по моим щекам и попадали на губы. Я стала ощущать их солоноватый вкус.
Вдруг на моих губах появилось что-то другое кроме слёз. Что-то мягкое и тёплое.
Дастин меня поцеловал.
Сначала этот поцелуй был нерешительным и смазанным, но спустя мгновения, он превратился во что-то страстное и животное. Дастин охватил меня сзади и крепко прижал к себе, согревая своим теплом.
Я прошептала в поцелуй, повторяя слова Ричардса:
— Давай.
Мы в бешеном темпе принялись срывать друг с друга одежду.
Глава 11.3: Сцена
— Ох… — успела я сделать последний глоток воздуха, пока Дастин сдирал с меня футболку.
Посадив меня к себе на бёдра, он вновь прильнул к моим губам, стараясь ни на секунду не отрываться от меня. Одна из его рук держала меня за спину, а вторая за затылок, но обе стремились сделать одно и тоже — впечатать меня сильнее в тело Ричардса. Он прижимал меня к себе всё крепче, не желая отпускать.
Слёзы продолжали течь, заливаясь между губ и увлажняя наш, и без того мокрый, поцелуй. Боль и обида сочились из моих глаз, а за ними шло всё то, что я держала в себе столько лет и никому не выговаривала. Я словно тонула в огромном океане, переставая видеть последние лучи солнца. Гнев с печалью бушевали в каждом уголке разума, заставляя паниковать. Но когда Дастин приблизился и прошептал мне на ухо:
— Тише… — поглаживая по голове, по моей коже пробежали сразу миллиард мурашек.
Это сказал он?
Человек, который внешне напоминает скалу. Человек, который за всё это время ни разу не похвалил меня на съёмках. Человек, который лишний раз даже “спасибо” не говорит.
Не верилось, что он был способен на такое.
И это было спасением. Хоть это и прозвучало очень странно, но из океана, в котором я продолжала бултыхаться, начал виднеться свет маяка. Я почувствовала, как волны гнева и печали постепенно отступают, позволяя занять место странному, но приятному. Эту теплоту приносил голос и деликатные прикосновения Дастина. Он нежно гладил меня по голове, его рука ласково перебирала мои волосы, успокаивая каждую клеточку моего тела.
— Дастин… — хотела объясниться я, однако он лишь поцеловал меня в очередной раз.
Невероятно приятная знойная волна прокатилась в груди.
Кто-то, наконец, меня обогревал.
Дастин всё понимал. Ему не нужно было ничего доносить словами. Он смог прочесть всё сквозь мои эмоции и принял их.
Я позволила себе открыться перед ним. Моя душа была распахнута перед ним, и он мог зайти в неё и сделать всё, что угодно. Мог пройти и разворошить её вдоль и поперёк. Мог разбить её составляющие.
Но он просто целовал меня, стараясь докоснуться до всех кончиков моего тела. Он пытался согреть меня везде, пытался уделить внимание каждой частичке.