— Тетя Дарла, я могу что-то сделать для тебя? Чем-то помочь дома или в библиотеке?
Дарла улыбнулась ей и вернулась, чтобы крепко обнять.
— Ты не должна обо мне волноваться; ты подросток, помнишь? Ты должна ходить на вечеринки, переживать из-за мальчишек, и засыпать на уроках из-за того, что допоздна читала последний подростковый роман.
— А, так вот как поступают подростки? Я не знала; обязательно сделаю эти изменения для тебя, — поддразнила Серенити.
Лицо ее тети стало серьезным.
— Спасибо, что спросила, но я, в самом деле, в порядке. Просто устала.
Серенити кивнула и наблюдала, как ее тетя садится в машину, прежде чем забраться в собственную. Веря, что тетя была честна с ней, она оттолкнула прочь сомнения и сфокусировалась на тайне, которая по-прежнему преследовала ее. Остальную дорогу домой ее мозг просеивал информацию, которую она прочла в интернете, надеясь найти что-то, что могло помочь. Но, не зависимо от того, сколько раз она произносила про себя информацию, содержание ее не менялось, и оно было полностью бесполезно для нее.
Ее вечер состоял из быстрого ужина с тетей, затем выполнение домашнего задания, душ, чистка зубов, и, наконец, устрашающий поход в постель. Только чуть больше недели назад, она считала кровать убежищем, чтобы сбежать в сон от забот и суеты мира, но теперь это была тюрьма. Она удерживала ее в плену, так как отдых тела требовал пережить вынужденный сон, и ни одна из ее попыток изменить сон не была успешной. Складывалось ощущение, словно кто-то еще контролировал его. Она вздрогнула от этой мысли, отбросив стеганое одеяло и забравшись под прохладные простыни. Это было чувство, которое она всегда любила ― первый момент укладывания в постель, когда простыни еще не были теплыми от ее тела, и прохладная ткань ослабляла напряжение уставших мышц. Сейчас это только вызвало у нее дрожь, пока готовилась позволить сну овладеть ею.
Серенити знала, что спала, несмотря на то, глаза были открыты, и она моргала. Она оглянулась по сторонам и, в очередной раз, обнаружила, что сидит в приемной своего семейного врача.
В приемной находилось несколько других взрослых, а в дальнем углу комнаты девочка семи или восьми лет стояла, уставившись в большой аквариум, занимавший значительную часть стены. У нее была гладкая, эбеновая кожа и волосы собраны на затылке в тугую косу, которая свисала на спину блестящей веревкой. У Серенити было отчетливое впечатление, что ей нужно поговорить с девочкой, но также как и в прошлый раз во сне, она воспротивилась. В этом ребенке чувствовалось что-то зловещее, и Серенити не хотела знать, что это было. Внезапно все сидящие в помещении повернули головы и посмотрели прямо на девушку. Она повернулась направо и увидела, что даже Дарла уставилась на нее. Единственной, кто не смотрит на нее, была маленькая девочка.
— Ты должна остаться, — сказали они хором. Серенити была уверена, что в любой момент из динамика заиграет музыка из «Психо» вместо местной христианской радиостанции, которую обычно транслировали в офисе.
— Твое место здесь. Ты нужна. Будущее зависит от пути, который ты изберешь.
— Ой, ради Бога, ты пытаешься напугать ее до полусмерти? — к удивлению Серенити заговорила девочка. Она обернулась и смотрела в потолок, как если бы он мог ей ответить. — Для того, кто занимается этим так долго как ты, тебе следовало бы придумать что-нибудь менее жуткое.
— К кому ты обращаешься? — спросила Серенити.
Девочка опустила голову, и добрые орехового цвета глаза встретились с ее собственными. Она ей улыбалась, и Серенити обнаружила, что улыбается в ответ.
— К Песочному человеку, конечно, — сказала ей девочка, как о чем-то само собой разумеющемся. Она подошла к креслу слева от нее и села так, что ее ноги свободно болтались в воздухе. — Я Эмма, — сказала девочка, протягивая Серенити руку.
Серенити взяла протянутую руку и пожала ее, отметив, насколько та была меньше ее.
— Приятно с тобой познакомиться, Эмма, меня зовут Серенити.
— Ты не обязана делать то, что они говорят, что он, — она указала вверх, на потолок, — пытается внушить тебе.
— Ты имеешь ввиду Песочного человек? — спросила Серенити. Ее интерес достиг пика, когда Эмма упомянула мистический персонаж, и она интересовалась, делало ли ее слегка сумасшедшей необходимость знать, был ли он реален.
Эмма кивнула.
— Кто, ты думаешь, навевает сны?
— Но, как он приносит сны каждому спящему? Как он может быть в стольких местах одновременно?
Эмма хихикнула и посмотрела на нее, как будто она только что спросила, как выглядит знак «уступи дорогу». Видимо, вопрос показался девочке странным. Наконец, Эмма вздохнула, покачав головой с улыбкой на лице. Ее очевидное разочарование в знаниях Серенити, казалось, забавляло маленькую девочку.