— Так что же мне делать до его возвращения? — спросила Серенити.
— Жить. Потому что независимо от того, насколько твое сердце хочет сделать этого таинственного парня центром вселенной, твой разум знает, что позволять эмоциям управлять тобой, только потянет тебя вниз. Ты можешь надеяться, всеми силами надеяться, что он вернется, потому что очевидно ты хочешь больше времени провести с ним, но не смей просто свернуться калачиком в углу, позволяя страху и сомнениям разъедать тебя. И когда он снова вернется, потому что так и будет, он найдет уверенную, красивую женщину, в которую по уши влюбился, вместо хнычущей девчонки, тоскующей по мужчине, который еще должен завоевать ее любовь.
— И где же та двадцатидвухлетняя, которую я считала лучшей подругой? — захихикала она. Но быстро пришла в себя, посмотрев на Глори.
— Спасибо, что веришь мне, выслушиваешь и не позволяешь быть хнычущей девчонкой.
Серенити улыбнулась, когда подруга замахала, словно это ничего не значило.
— Не будь со мной слишком сентиментальна, Сен. Мне от этого больше пользы, чем тебе. Ты же не можешь, не кривя душой предположить, что меня могут увидеть в компании какой-то слабачки, распустившей нюни, не так ли?
Она покачала головой.
— Конечно, нет, о чем я только думала, — сказала она с притворным стыдом.
— Ты и не думала. Вот зачем я здесь. Расскажи мне еще раз про его голос и те слова, которые он сказал тебе, чтобы я могла представить, как он говорит их мне. Ты знаешь, что мне приходится косвенно жить твоей жизнью ради острых ощущений.
— Глори, это по-любому не правильно, — рассмеялась девушка, посмотрев на беспечное выражение лица лучшей подруги.
— Если только следующие слова из твоего рта не повторяют дословно милого Дайра, воздержись от разговора.
— Что если?
— Нет.
— Но, — снова начала Серенити.
— Ха, — ее снова заткнули.
Со смиренным вздохом Серенити сдалась.
— Его первое слово прогрохотало сквозь тьму. Все что он сказал: «да», и, не смотря на это, я чувствовала, будто он спел мне колыбельную.
— О, это хорошо. Запиши это. Но не прекращай говорить, когда пишешь. И поспеши. Мне нужно убраться отсюда прежде, чем дядя Уэйн вернется домой и свяжет меня по рукам и ногам, за то, что я съела его зеленую субстанцию.
— Глори, я люблю тебя.
Она приподняла бровь.
— Почему ты мне сейчас это говоришь?
— Потому что то, что я на самом деле хочу сказать, возможно, удержит тебя от того, чтоб кормить меня бесплатными завтраками в «кострище» в течение месяца.
— Пока у тебя будет информация о Дайре, чтоб поделиться, ты можешь не бояться моего гнева.
— Тогда я позабочусь, чтоб он был поблизости… всегда.
— Правильно, мечтательница, теперь возвращайся к рассказу.
Несмотря на все их подколки и поддразнивания, Серенити была рада иметь такую подругу как Глори, независимо от того, что та была упряма, любила командовать и была слишком честной. Она нуждалась в подруге, чтобы ей не пришлось столкнуться с новым миром, который возник перед, ней один на один. Когда Дайр вернется, ей не придется столкнуться со всеми проблемами, которые он вызывает, самостоятельно. Глори будет там, чтобы отговорить ее от уступок, и за это она могла смириться со всеми ее странностями.
***
В двух сотнях миль от Йеллвиля, штат Арканзас, Эмма Уитмор сидела, уставившись на чемодан на коленях. Ее жизнь изменилась навсегда всего за пять дней, когда ее родители были убиты во время ограбления на заправочной станции. В течение пяти дней, ее жизни был полным хаосом, пока государство искало семью, которая могла бы взять ее. Наконец, они нашли сестру ее матери — сестру, о которой она ничего не знала. Насколько Эмма знала, ее мать была единственным ребенком в семье. Но Эмма поняла, что взрослые не всегда говорят правду, независимо от того, как сильно они любили ее.
— Пора садиться в автобус, — сказала леди из «Департамента социального обеспечения», протянув руку Эмме.
Эмма уставилась на протянутую руку, а затем встала сама. Она не была малышкой; она не нуждалась, чтобы ее держали за руку просто, чтобы сесть на дурацкий автобус. Она заняла свое место у окна, не взглянув на леди, которая села рядом с ней. Эмма была уверена, что женщина назвала свое имя, но не могла вспомнить его. Она даже не помнит имя тети, у которой, ей сказали, она будет жить.
— А сейчас, Эмма, мне нужно чтобы ты выслушала меня очень внимательно, хорошо?
Она повернула голову, чтобы взглянуть на женщину.
— Я собираюсь дать тебе свой номер, и если по какой-нибудь причине ты не будешь чувствовать себя в безопасности в доме тети, немедленно позвони мне, ладно?