Эмме было восемь, но она не была в неведении относительно мира. Ее родители всегда были очень откровенны о том, что случалось с людьми в их районе. Ее мама много раз говорила, что мир в руках сатаны, и мы были игрушками, которыми он отчаянно хотел обладать.
Она знала, что были плохие люди в мире, люди, которые позволили дьяволу играть с ними, но она никогда не сталкивалась с ними в своей жизни. Если эта тетя окажется первой игрушкой дьявола, которую она повстречает, то девочка сделает это с гордо поднятой головой и прямой спиной. Она кивнула леди, которая ждала ответа.
— Моя мама говорила мне, что один из лучших способов победить зло — это встретить его с гордо поднятой головой и уверенностью, что битва уже выиграна. Она говорила: «Если ты не проявишь слабости, чтобы питать его, оно не сможет захватить тебя». Я не слабая, мэм.
Грусть, которую Эмма видела в глазах женщины, сказала ей, что та не думала, будто Эмма была достаточно сильна, чтобы встретить грядущее. «Тогда мне придется доказать, что она неправа, да, мама?» — подумала девочка про себя, повернувшись назад, чтобы посмотреть в окно. Она смотрела, как земля и деревья проносились назад, приближая ее к будущему, полному неопределенностей и без ее родителей в нем. Сейчас, более чем когда-либо, она должна будет опираться на все то, чему мать учила ее. Если она собирается выжить и оказаться по другую сторону по-прежнему в состоянии найти свою судьбу, тогда придется за нее побороться. Она вспомнила бывший когда-то урок истории. На нем им рассказывали о разных войнах, в которых участвовали Соединенные Штаты. Эмма спросила, почему США, как казалось, всегда должны помогать другим странам в спорах, которые их не касаются.
— Потому что это было правильно. Когда сильный стоит и смотрит как тот, кто слабее уничтожается и ничего не делает, то тогда вы будете знать, что наша страна стала первой в безбожном мире. Мы сильны и обильно благословлены; следовательно, мы будем сражаться, когда больше никто не сможет, а иногда и чистой борьбы не достаточно, чтобы держать нас в безопасности или обеспечивать безопасность других людей, за которых мы несем ответственность. Иногда, Эмма, мы должны играть грязно.
Эмма не была уверена, что ее мама имела в виду под грязной дракой, но глубоко внутри у нее было предчувствие, что она собиралась узнать очень скоро, что это было и действительно ли способна на то, чтобы сделать это.
Глава 4
«Увидеть во сне чашу или кубок означает, что вскоре вас ждет большое испытание. Выбор, который вы сделаете в этом испытании, либо разрушит вас, либо сделает сильнее».
Прошло три дня с тех пор, как Дайр в последний раз видел Серенити. И хотя они не встречались, но все же он не оставлял девушку полностью без присмотра. Рафаэль был достаточно любезен, согласившись присматривать за ней, но не без насмешек по поводу подкаблучничества Дайра и многочисленных шуточек на его счет. Тем временем, Дайр позаботился о двух достаточно легких заданиях. Оба человека приняли направление снов, сотканных для них Дайром, и придумали планы движения в направлении, на которое он вдохновлял. Как он хотел, чтобы со всеми было так легко.
— Опять у тебя этот угрюмый вид, — голос Рафаэля нарушил тишину, которая стала для Дайра привычной.
Он стрельнул в него взглядом.
— У меня не угрюмый вид.
Рафаэль рассмеялся.
— Дражайший брат, мне неприятно тебе это говорить, но с тех пор как появилась Серенити и все для тебя запутала, ты выказываешь целое изобилие новых эмоций, каких я никогда у тебя не видел. И угрюмость определенно одна из них.
Дайр не ответил. Возможно, потому что знал, что его друг прав, но не собирался доставлять ему удовольствие своим согласием. Было уже достаточно плохо, что ангел продолжал напоминать ему о необходимости столкнуться с наказанием Творца в какой-то момент. Это была постоянная тупая боль где-то в глубине его сознания, которую он все время игнорировал.
— У тебя осталось всего лишь два дня, Брудайр. Непременно, Песочный человек, любимец ночи, могущественный бессмертный сможет продержаться еще два дня вдали от своей любви?
— С каких пор ты стал таким разговорчивым? Рафаэль, которого я помню, был немногословен.
Его друг одарил плутовской улыбкой, какой не должно быть на лице ангела.
— Прежде разговоры не были такими веселыми, как сейчас.
— Давай просто перейдем к следующему человеку.
Рафаэль поднял руки вверх, сдаваясь.