Это будет первое Рождество без родителей. Эмма скучала по ним так, что не выразить никакими словами. Но если Бог существует, и убеждения ее родителей о небесах были верны, то они сейчас в гораздо лучшем месте. На небесах нет таких людей, как Рэта или тот человек, что убил ее родителей. Там нет боли, слез и печали, только радость, и Эмма не стала бы лишать родителей этого даже для того, чтобы вернуть их. Однажды она снова их увидит, в этом девочка не сомневалась.
В дверь спальни негромко постучали, и в комнату просунулась голова Серенити. На лице девушки играла заразительная улыбка. Эмма улыбнулась в ответ.
— Так и будешь целый день лежать в постели, размышляя над тем, над чем там обычно размышляют гении? — спросила Серенити.
Эмма слегка наклонила голову.
— Почему ты спрашиваешь? На сегодня запланировано что-то особенное? — спросила она невинным голосом, глядя на Серенити широко раскрытыми глазами.
Серенити пожала плечами.
— Нет, ничего особенного. Ты просто останешься здесь, пока я открываю все те подарки, которые без особой причины лежат под елкой, — и повернулась, чтобы уйти.
— А там… — начала Эмма, но смолкла. Серенити повернулась к ней. Эмма безуспешно пыталась скрыть беззащитность, сквозившую во взгляде. Девочка была вымотана попытками держать себя в руках. — Там есть подарки для меня? — наконец, спросила она.
Улыбка Серенити стала еще шире.
— Санта не забыл про тебя только из-за того, что ты в другом доме.
Эмма покачала головой девушке, которая быстро стала ей как старшая сестра. Она поднялась с кровати и прошла к широко открытой двери.
— Ты понравилась бы моей маме, — сказала Эмма Серенити, когда та шла за ней через холл и дальше в гостиную.
— Почему это?
— Потому что ты молода душой. У тебя определенно есть и старая душа, и мама бы на это указала. Но мама любила смеяться. Она любила быть счастливой. Делать других людей счастливыми. Ты делаешь меня счастливой, — призналась она с грустной улыбкой.
Когда они вошли в гостиную, в которой уже были Уэйн, Дарла, Рафаэль, Дайр и еще одна дама, с которой Эмма еще не встречалась, ее глаза расширились, увидев елку и подарки под ней. Она смогла прочитать свое имя на многих из них, даже слишком многих, как она решила. Как в мире с такими людьми, как Милдред и Рэт, могли существовать такие люди, как Серенити и Дарла? Эмма почти чувствовала, что для такой семьи, как эта, невозможно быть рядом с такими людьми, как ее тетя. «Не бывает солнца без дождя, Эмма Жан. Как нет радости, если нет печали». Эмма задалась вопросом, перестанет ли она когда-нибудь слышать слова своей матери в своей голове, но раз уж те, что только что появились, нашли отклик в ее душе, она понадеялась, что всегда будет слышать их.
Серенити слегка толкнула ее в спину, и вывела ее из минутного ступора. Она оглянулась на свою подругу, но прежде чем успела что-то сказать, Серенити заговорила. — Не спорь, не говори, что ты не можешь это принять, и не делай ничего из того что мы, южане, считаем уместным, когда не знаем, как выразить нашу благодарность. Спасибо — всегда достаточно. Так что беги открывать свои подарки.
Эмма решила, что если уж они приложили столько усилий, чтобы сделать это все для нее, то и она не подведет их, не показав, как это ценит. Но вместо того, чтобы сесть и сразу же открыть свои подарки, она начала разбирать их все. Читая этикетки, она начала раздавать их каждому получателю. Когда она направилась к незнакомой женщине с двумя сумками, загруженными папиросной бумагой, Эмма протянула ей руку. — Я Эмма Уитмор. Мы с вами не знакомы. Дама улыбнулась, и Эмма увидела доброту в ее глазах, хотя там был и намек на озорство.
— Эмма Уитмор, — сказала она, пожимая руку, — Я Глори Дэй, и мои родители действительно сделали это со мной, — Эмма улыбнулась, а Глори пожала плечами. — Это всегда так. В любом случае, я — подруга Серенити, и рада, наконец, познакомиться с тобой. Она рассказывала о тебе много хорошего.
Когда все подарки были распределены, наступила пауза, прежде чем комната превратилась в хаос. Эмма глядела вокруг с отвисшей челюстью. И когда ее взгляд упал на Дайра и Рафаэля, она увидела, что у них был такой же удивленный взгляд, как и у нее.