— Дайр, любой женщине, которой стыдно быть с тобой, стоить проверить голову, — она посмотрела на свою машину и отсутствующую машины Дайра. — Видимо, чтобы ты не выглядел так, как будто просто появился в воздухе, мне нужно отвезти тебя домой, — и она показала воздушные кавычки вокруг слова «дом».
— Это значит, я смогу провести больше времени с тобой… наедине, — сказал он, выгибая брови.
Серенити рассмеялась:
— Успокойся, Песочный Человек, я просто собираюсь проехаться к выезду и назад, без остановок.
— Человек может надеяться, — пробормотал он своим глубоким сексуальным голосом, забираясь на пассажирское сиденье.
Серенити покачала головой, но ее губы все еще улыбались, когда она выезжала на дорогу.
Неделя после Рождества была блаженно мирной. Серенити уходила по утрам и забирала Эмму, несмотря на жалобы Милдред, и они вместе отправлялись в клинику, чтобы ухаживать за животными. Владельцы не возражали против присутствия Эммы и, на самом деле, кажется, наслаждались ее бесконечным потоком вопросов. Во второй половине дня они уходили в библиотеку и помогали Дарле со всем, что она могла для них придумать, а затем они отправлялись куда-нибудь перекусить, прежде чем Серенити приходилось возвращать Эмму к ее тете.
Рафаэль взял паузу, чтобы сделать все те дела, что должны были делать ангелы, но он сказал Эмме, что все, что ей нужно сделать, чтобы позвать его, это сказать его имя, и он появится. Дайр был где-то неподалеку, но Серенити заметила, что он был каким-то рассеянным и отрешенным. Казалось, он с каждым днем отдаляется от нее. Когда она спросила его, что случилось, он сказал ей, что все в порядке, а затем быстро сменил тему. Серенити не хотелось быть ворчливой подружкой, поэтому она просто позволяла ему уходить от ответа. Но к Новому году она начала расстраиваться из-за него.
— Вы идете вечером в ресторан на новогоднюю вечеринку? — голос Глори немного потрескивал в трубке из-за плохого приема сигнала в задней части ветеринарной клиники. Она почти закончила убирать и кормить собак, и собиралась встретиться с Дайром за обедом. Эмма нехорошо себя чувствовала с утра, когда Серенити пришла забирать ее, и сказала ей, что она останется в кровати. Ей было сложно оставить ее у Милдред, но Рафаэль напомнил ей, что будет присматривать за девочкой. Все же, Серенити позвонила своей тете, чтобы предупредить ее, и Дарла пообещала взять Эмме куриный суп с лапшой на обед.
Мысли Серенити были так сосредоточены на противостоянии с Дайром и его странном поведении, что она забыла о новогодней вечеринке в «Домашнем Очаге». Она пообещала Глори, что придет вместо нее, потому что ей пришлось работать, и она сама не сможет прийти в гости к Дарле и Уэйну как обычно.
— Да, я пойду. Я очень хотела привезти Эмму, но она сказала сегодня утром, что не очень хорошо себя чувствует, — сказала ей Серенити.
Глори прищелкнула языком.
— Ты думаешь, ее стоит показать доктору? Боже мой, Милдред не поведет ее к нему.
— Я не уверена, но Дарла собирается проведать ее за обедом. Она убедится в том, что Эмма получает любую необходимую ей помощь.
— Ну и куда вы отправитесь после того, как закончите в клинике? — спросила ее Глори.
— Мы с Дайром собрались на обед.
— О, как обычная парочка.
Серенити засмеялась.
— Я знаю, знаю. Как будто он не бессмертный, который помогает мне менять историю. Он ведет меня на свидание, как обычный парень.
— Милая, терпеть не могу тебя разочаровывать, но в Дайре нет ничего обычного. Даже если бы он не был бессмертным, мужчины не выглядят как он, а если бы выглядели, у мира начались бы проблемы, потому что женщины были бы слишком заняты, чтобы что-то сделать, вытирая слюни.
Серенити не могла с ней не согласиться. Дайр был на ступень выше самого красивого мужчины и поднял сексуальность на совершенно другой уровень.
— Хорошо, увидимся сегодня вечером.
— Я буду улыбаться после нескольких выпитых напитков, — поддразнила Глори.
— Мне это известно. Я прекрасно видела, что может сделать даже капля алкоголя. И позволь мне сказать тебе, Глори Дэй, что тебе не нужна его помощь, чтобы нарушать свои же запреты.
Глори засмеялась.
— Достаточно верно.
Позже Серенити сунула телефон в задний карман и еще раз осмотрела питомник, прежде чем все закрыть, и направилась к входной двери. Она помахала на прощание доктору Литтлу, и, открыв дверь, почувствовала укус зимы на лице. Ее глаза сузились и заслезились от ледяного ветра, взгляд помутнел. Она подняла руку, чтобы вытереть глаза, направляясь к своей машине. Но когда ее зрение прояснилось, она увидела, что ее машина не пуста.