Однообразие пейзажа убаюкивало. А спать не хотелось при этих двоих. У меня отсутствовала уверенность, что дремота не обернётся очередным снохождением. Поэтому я попытался отвлечься на музыку, но отсутствие связи на удалённой от населённых пунктов трассе не позволило это сделать. Пришлось сидеть с наушниками в ушах, уткнувшись в меню смартфона. Листал его туда-сюда, гадая, сумею ли таким образом разрядить батарею до того, как доберусь до места назначения.
Мой зевок подхватил Барбара, излишне громко вздохнув. Покосившись на индикаторы на приборной панели, он закрыл моё окно.
— Ну и дорога, конечно, будто на месте стоим, — сквозь повторный приступ зевоты проговорил он. — Всё, не могу больше, давай теперь ты развлекай нас, а то так отрубит — и в кювет все отправимся.
— Я тебе что, клоун? — буркнула перебирающая бумаги Гвен. — Радио включи.
— Да там попсятина одна с рекламой вперемешку — уже и не разберёшь теперь, что где. Лучше тогда тебе вопрос философский задам, а ты подумай.
— А может просто многозначительно помолчим? Можно это делать с философской физиономией.
— Зря ты, Гвен, кусаешься, вопрос действительно интересный, — стоял на своём Барбара. — Вот смотри. Мне тут мой младший на днях, когда я спать его укладывал, вдруг сказал: «Пап, а что, если мы просто кому-то снимся?» Ну я, естественно, ему, мол, в планшетах своих что ли насмотрелся чего? А он такой: «Нет, пап, а вдруг правда?» Ну и я залип, короче.
— Даже боюсь спрашивать, какие выводы посетили сержанта Барбару, — усмехнулась Гвен.
— Да хрен его разбери, — признался он, пожимая плечами. — Если серьёзно подойти, как это вообще проверить?
Убрав наушники, прислушался к их беседе повнимательнее. Иногда меня посещали подобные мысли. Только в моём случае они скорее были самоутешением — окажись мир вокруг сном, а сны — реальностью, и всё встало бы на свои места. Мне не в чем было бы себя винить.
— Ну… Если это чей-то сон, то мы — просто образы, — подхватила Гвен. — Без прошлого, без будущего. Как NPC в игре.
— О том и речь, — согласился Барбара. — А теперь представь, что сновидец проснётся. И что тогда? Мы просто исчезнем?
— А может начнётся новый сон? Для нас ведь ничего там, снаружи сна нет, просто не заметим этих промежутков между его снами.
Авто замедлилось и остановилось возле железнодорожного переезда. Семафор трещал и моргал красным, однако ни со стороны тоннеля в горах, ни у горизонта на равнине поездов видно не было.
— А что, если это мой сон? — спросил я.
Барбара и Гвен как-то озадаченно переглянулись, будто вообще позабыли о моём присутствии.
— Допустим, — наконец выговорил коп. — И что?
— Тогда может я просто не проснулся там, где нужно, — продолжил я. — Иногда мне снится, что я в другом месте. Там темно, сыро, повсюду туман, должно быть страшно, но почему-то очень спокойно. В этом тумане кто-то есть. Ходит совсем рядом. И я знаю, что это моя мама.
— А потом? — спросила Гвен.
Я описал только один из повторяющихся образов, но решил не упоминать подробности о том, что говорю с мамой. О том, что говорю с Итоном. О появившихся в последнее время криках из тумана. И о приснившейся накануне смерти в этом тумане.
— Потом я просыпаюсь. И понимаю, что это был сон. Но если наоборот? Может, здесь — сон, там — правда? А я просто застрял.
— Хм, ну это уже… — начал Барбара.
Гудок локомотива и порыв гонимого им ветра избавили его от необходимости что-либо отвечать сразу. Стуча железом, состав пронёсся мимо, отбрасывая ломанные тени прямо в салон авто.
— Колден, но ведь ты же понимаешь, что это не сон? — спросила Гвен, когда всё стихло. — Этот мир — единственный, и в нём есть люди, а они…
— Везут меня в общагу, в которую я не хочу ехать, — перебил я. — Да, отличная реальность.
Барбара вдруг заглушил двигатель, отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне.
— Слушай, пацан, если это твой сон, то давай его менять, — начал он. — Прямо сейчас. Вот Гвен всю жизнь пашет в опеке одинёшенька, в прошлом году усыновила девочку и одна её тянет. Я — коп, тое детей, красавица жена, управление спокойное, до пенсии работай — не хочу. А я не хочу. Стихи в стол пишу. А ты — кто?
Его вопрос меня застал врасплох. Действительно, кто же я? Ведь даже мой любимый всеми отчим — не тот, кем его привыкли считать. Может и я — вовсе не я.
— Я… Не знаю.
— Вот и подумай, пока мы едем, сновидец, — бросил Барбара. — Не для нас даже, а для себя. В этой жизни, будь она хоть трижды сном, нужно понять, кто ты есть, и тогда всё сложится.
— Во что? — попытался уловить ход его мысли я.
— Если бы я знал, во что она сложится, то так много бы не болтал.
Семафор смолк. Шлагбаумы поднялись, а металлические заграждения переезда с лязгом утонули в асфальте. Двигатель взревел, и авто покатило дальше.
Барбара наконец включил радио, Гвен вернулась к своим бумагам, ну а я вновь уткнулся в смартфон и продолжил бесцельно перемещать иконки по дисплею. Никакого воодушевления предстоящий переезд в общежитие колледжа у меня не вызывал. Просто невозможно существовать в студенческой среде и ни с кем не завязать хотя бы сколько-нибудь близкого общения.
Мне как минимум на год предстояло с этим смириться и каким-то образом продержаться в стороне от сверстников. Для этого заранее придумал себе роль нелюдимого чудика.
Ну а пока же даже сбежать и вернуться на попутках обратно в Сильверию Фог я был неспособен.
Автомобиль тем временем уже добрался до северного пригорода расположенного на краю пустыни Рош-Аинда. Здания постепенно увеличивали этажность, сливались друг с другом и сжимали проезжую часть. В отражениях витрин волной проскользнуло искажённое отражение нашего патрульного авто.
Практически свободные периферийные улочки постепенно сменялись более загруженными. Попадалось всё больше пешеходов. Полуденный гул нарастал, теряясь в отблесках стеклянных фасадов высоток.
Движение замедлялось. Всё чаще попадались светофоры, а красный свет горел всё дольше. И вдруг на очередном перекрёстке я увидел её. Ту девушку из вчерашнего сна. Она глядела прямо на меня.
Автомобиль тихонько тронулся.
— Остановите, — попросил я. — Прямо тут…
— Колден, мы не можем… — начала Гвен.
Мы ещё не успели набрать скорость, и я без труда выскочил на улицу. Дверь захлопнулась уже в паре метров от меня.
— Ты куда?! — запоздало воскликнула Гвен.
Я спешил к фотографии, закреплённой на кованном заборе. Под ней прямо на асфальте лежали мягкие игрушки с открытками, горели пока незаметные из-за солнца лампадки.
На фотографии улыбчивой и совсем ещё юной шатенки с бесцветными серыми глазами было написано: «Лорен Харпер, 2008-2025». Это был стихийный мемориал.
Возникшая рядом женщина опустила на гору плюшевых мишек букет в шелестящей слюде.
— Пацан, нам нельзя задерживаться… — раздался за спиной голос Барбары.
Но я его не слушал. Я глядел на Лорен. В том сне, который выманил меня из дома и провёл через заросли до самого Бесовьего лога, убивали именно её. Пришло более отчётливое, чем раньше, воспоминание.