Смерив меня взглядом, кипер указал головой в сторону двери.
— Айда, — бросил он. — Не отставай.
Подхватив сумки, я поспешил следом.
— Ну где ты там? — спросил кипер, выглянув из-за поворота коридора.
Пришлось ускориться. Рюкзак, висевший на одном плече, так и норовил соскользнуть, а поправить его как следует не позволяла занятая сумкой рука. Наконец, перекинув её через шею вперёд, сумел прижать рюкзак.
Кипер придержал массивную входную дверь передо мной, позволяя выйти на улицу. Полицейского авто там уже не оказалось, а вот ротозеев — предостаточно. Парни помоложе с опаской посматривали на меня, те, что постарше — испытующе. Девушки глядели с явным интересом, правда далеко не все — в глазах у некоторых заметил нескрываемое пренебрежение.
Попытавшись натянуть безразличное выражение, шёл за кипером. Старался больше ни на кого не обращать внимания.
— Там у нас библиотека, — сказал он, указывая на здание слева от входа. — Завтра зайди за учебниками.
Небольшое, но величественное строение из серого камня с узкими витражными стеклами и тяжёлыми дверями, казалось, было немного утоплено в аккуратном газоне.
— Внутри время течёт иначе, так что если будут проблемы с успеваемостью — читай лучше там, — продолжал кипер. — Нам сюда, общежития в тех зданиях.
Справа от Хайт-Хауса над невысокой живой изгородью возвышались два здания.
— Мужской блок, Хартфорд-Хаус, — тот, что ближе к нам.
Я поглядел на массивное трёхэтажное строение с квадратными, точно на крепости, башенками по углам. Стоящие немного поодаль от него здание выглядело изящнее — кирпичные стены оплетал плющ, огибая арочные окна и маленькие балкончики.
— А это женский? — спросил я.
— Розмари-Холл, — кивнул кипер. — Туда не суйся.
Между корпусами общежития, чуть в глубине территории, проглядывалась часовня — скромная, но изящная. Её каменный шпиль утопал среди яблонь.
— Там дальше учебные корпуса, лаборатории, студии, театральный зал и клубный дом, — сказал кипер, махнув рукой куда-то за главное здание. — Спортгородок с противоположной стороны от Хайт-Хауса. Спорт в «Рэвенскрофте» — не самое главное, но достаточно важная его часть. Теннис — наша гордость. В этом году ещё подаём большие надежды фехтовании.
Над входом в Хартфорд-Хаус висел девиз: «Disciplina et Virtus».
— Дисциплина и добродетель, — пояснил кипер, перехватив мой взгляд. — Основа традиций «Рэвенскрофта».
Почему-то подумал, что любое учебное заведение руководствуется подобными правилами, но промолчал.
Кипер надавил на звонок. Спустя мгновение дверь открыл дежурный портье в пиджаке, похожем на пиджак кипера, но чуть светлее, поверх жилета, к которому были подвешены часы на цепочке.
Внутри пахло деревянной политурой, кожей и, несмотря на запрет, едва заметно табаком. Холл был обит тёмными дубовыми панелями с портретами бывших хаусмастеров. Тут же закрепили доску с именами нарушителей, которые вписывали мелом.
Мы насквозь прошли через общую гостиную. В центре стояли кожаные диванчики с потёртыми подлокотниками, чуть поодаль — два кресла и шахматный столик с недоконченной партией. У стены белел камин, на полках я заметил трофеи спортивных команд и подшивки старых газет.
В конце коридора за гостиной оказался кабинет хаусмастера. Кипер трижды постучал и без приглашения открыл дверь. Запах табака значительно усилился, указывая на нарушителя дисциплины.
Плотно задёрнутые шторы не пропускали внутрь дневной свет, а единственная включённая настольная лампа не давала достаточно, чтобы детально рассмотреть кабинет.
Сам хаусмастер, обернувшись на открывшуюся дверь от чайного столика, с интересом осмотрел меня сквозь тонкие, едва заметны очки, что-то жуя, а затем звучно глотнул из чашечки.
Обвешанный сумками, я еле пролез в узкий дверной проём. Хаусмастер продолжал пить чай и глядеть на мои потуги.
— Здрасте, — проговорил я, ввалившись в кабинет. — Меня зовут Колден Тейг, я из Сильверии Фог…
Тот махнул рукой, останавливая меня. Отставив блюдце, он открыл навесной шкафчик для ключей и снял первый попавшийся.
— Бельё получишь в прачечной, она в подвале, — с хрипотцой сказал он. — Правила объяснит сосед.
— У меня будет сосед? — удивился я.
Делить с кем-то комнату не хотелось. И даже не потому, что дружба со мной могла быть опасной для него (с этим я бы что-нибудь придумал), а, в первую очередь, из-за моих активных снохождений.
— Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою комнату? — усмехнулся хаусмастер.
После вопроса он уставился на меня, явно ожидая ответа.