Церковь встретила их темнотой и запахом сырости, вперемешку с чем-то затхлым и прелым. Сквозь узкие окна проникал бледный сумеречный свет, рисуя причудливые тени на полу. Потрескавшиеся доски пола скрипели под ногами. С потолка свисали ржавые цепи, на которых некогда крепились люстры. Стены были расписаны фресками на различные религиозные темы, в которых Алиса не разбиралась. Краска кое-где облупилась, но еще можно было рассмотреть бородатых мужчин, должно быть, каких-то святых, в длинных одеяниях. Приметила Алиса и парочку женщин с младенцами. И пусть она не различала тонкостей различных христианских течений, но ей казалось, что в православных церквях не бывает лавочек, здесь же они тянулись стройными рядами, оставляя место узкому проходу посередине.
– Как-то здесь не очень просветленно, – заметила Алиса, но тут же замолчала, когда Леон поднял руку, призывая к тишине.
Его внимание привлек алтарь, почти полностью разрушенный. Сломанный крест, стоявший за ним выглядел так, будто его разъедала невидимая коррозия. Леон подошел ближе, ступая осторожно, но под его ботинками все равно хрустели осколки битого стекла и сломанной штукатурки. Несколько минут он молча разглядывал алтарь, освещая его лучом фонаря, затем огляделся вокруг, замечая разбросанные по полу книги в черных обложках, названия которых уже нельзя было прочесть.
– Здесь был пожар, – вдруг отозвался Леон, снимая печать тишины.
Алиса торопливо прошла по проходу к нему и увидела то, что раньше скрывала от нее стена: слева от алтаря стены и пол были обуглены. Почернело убранство, исчезли фрески. Но потолок не пострадал, а потому надежно защищал внутренности от дождя и снега.
– Загорелось от свечи? – тихо предположила Алиса.
Леон пожал плечами.
– Это ведь не православная церковь? – снова спросила Алиса, которой просто невозможно было молчать в этом месте, до того было жутко.
– Нет. Я заподозрил сразу, еще на улице. У православной церкви обычно есть купола, хоть и не всегда. Когда же мы вошли внутрь, все стало ясно. Здесь есть скамьи, кажется, были статуи и, самое главное, алтарь не отделен иконостасом.
Алиса посмотрела на старый, почти павший в борьбе со временем крест. Она понятия не имела, что такое иконостас, но решила поверить Леону. Он явно разбирается в этом лучше.
– Отлично, и почему метка привела нас в эту церковь, кому бы она ни принадлежала? Разве демоны не должны держаться от таких мест подальше?
Прежде чем ответить, Леон снова огляделся.
– Я не чувствую здесь ничего такого, что могло бы не понравиться демону, – признался он. – Здесь давно не проводились службы, должно быть, место утратило свое значение и свою… назовем это намоленностью. Хотя должен заметить, это странно. Да, церковь заброшена, и довольно давно, но обычно они веками сохраняют свою атмосферу.
– Кстати, а почему она заброшена? – заинтересовалась Алиса.
– Возможно, просто некому в нее ходить. Рядом нет никаких деревень. Может быть, когда-то были, но исчезли. Старики умерли, молодежь разъехалась. Или это произошло еще раньше, например, во время войны. Думаю, немного больше информации мы сможем раздобыть в ближайшем городе.
Леон снова огляделся, удостоверяясь, что больше они здесь ничего интересного не найдут, и направился к выходу. Алиса натянула на голову капюшон, крепче сжала в руке фонарь и последовала за ним. И лишь выйдя на улицу, где продолжал поливать мерзкий дождь, она поняла, что даже под ним ей гораздо уютнее, чем было внутри старого здания. Когда они подошли к машине, Леон не торопился залезать внутрь. Немного постоял, о чем-то думая, затем вытащил телефон, убедился, что связь есть. Кому он звонил, Алиса не спрашивала, но вскоре догадалась, что абонентом был отец Димитрий. Леон просил его приехать, но тот, судя по всему, долго не соглашался. И лишь когда в голосе Леона зазвучали металлические нотки, от которых у Алисы мурашки по спине побежали, сдался.
Не прощаясь, Леон спрятал телефон в карман и сказал:
– Нам нужно где-то заночевать. Дима приедет лишь утром.
– Думаешь, он сможет что-то найти? – усомнилась Алиса, вспоминая разрушенную церковь, которая даже не была православной.
– Если кто-то и сможет, то он, – ответил Леон, наконец забираясь в салон автомобиля.
Город, расположенный в пятнадцати километрах от разрушенной церкви, оказался таким крохотным, что Алиса скорее назвала бы его поселком городского типа, чем городом. Дома здесь в основном были частными, почти все – одноэтажными. Лишь в самом центре нашлось несколько трехэтажных многоквартирных строений, но даже они оказались деревянными. Несколько магазинов и даже кафе Алиса с Леоном проехали, а вот гостиниц не было ни одной.