Последним штрихом наведения марафета было прилаживание к каске набитой соломой головы волка с ниспадающей на плечи как плащ шкурой. Надо было ее приделать прочно, чтобы не отвалилась и чтобы смотрелась как живая. Провозились минут 20, подвязывая завязками разными, клей откуда то Млад притащил вонючий, но схватился быстро. Получилось внушительно, а система оценила изменение как превращение каски в тотемный предмет.
Каска Солдата Удачи стала Тотемным Шлемом Волка. Сила Волка поселилась в нем, и наградила способностью не бояться врагов. Каждый раз, когда на вас налагается заклинание подчинения школы разума, вы можете с 50 % вероятностью его игнорировать.
Всего тотемных предметов возможно- 3, создано -2. При надевании всех трех предметов, вам становится доступно новое свойство.
С каской было все понятно. Я давно уже ношу на ней шкуру для устрашения. Интересно, какой же будет третий предмет?
На улице уже все было готово. Крестьяне вынесли столы на поляну, заменяющую деревенскую площадь, принесли еду и какие то напитки. Стояли вокруг, пока ни к чему не притрагиваясь. Увидев меня в полном боевом облачении с волками сзади, вдруг резко бухнулись на колени, все, кроме Бора. Тот просто опустил голову. Я поднимать их не стал. Надоест сидеть так — сами поднимутся.
Я подошел к началу стола, налил себе чего то с виду спиртного.
— Встаньте и подойдите, — я решил говорить громко, чтобы слышали все. Народ потихоньку поднялся и подошел к столу.
— У нас сегодня и праздник и горе, — начал я свою пафосную речь. — Праздник, потому что мы отбились, и потому что шестеро жителей деревни сегодня стали воинами. И горе, потому что четверо ушло за черту. Они погибли как настоящие воины и герои, и за чертой их ждет почетный отдых в ожидании новых подвигов. Каждый из нас будет помнить их.
Не силен я в речах, но и этого хватило. Народ похватал кружки, и начал себе наливать. Через минуту молчание стало разбавляться сначала робкими, потом смелее речами говорящих между собой крестьян. А я же, решил, что могу перекусить и пока ни с кем не общался. Выбор еды был велик, но несколько непривычен. Для нашего современного человека малое количества мяса на столе это показатель бедности. В прочем, чего я хочу от деревни? С другой стороны, много разных солений, свежий хлеб, какие то сваренные целиком овощи, несколько рыбин, каша. Народ живо разбирал еду, и стол пустел. Тут не привыкли к излишествам, потому быстро очистили стол, и уже поглядывали в сторону околицы. Как раз стемнело, и я направился в сторону сложенного из бревен погребального костра. Наверху лежало четыре завернутых в белое полотно тела. Мне поднесли факел, и я, со словами -
— Покойтесь с миром, Воины! — поджег костер с четырех сторон.
Огонь разгорался быстро, в тишине послышалось несколько всхлипываний. Остальные крестьяне стояли, и молча смотрели. Я тоже стоял, и вдруг у меня появилась потребность сделать что-то.
И я завыл. Упоенно, выкладывая свою тоску, усталость, накопившуюся боль, надежду на лучшее будущее. Через секунду к моему вою присоединились волчата. А потом, откуда-то из глубины леса послышался ответный вой нескольких волков.
Так мы и выли, выливая свои эмоции, и соединяясь в этом с Матерью Волчицей, образ которой был виден на взошедшей луне.
Когда мы закончили, крестьяне все стояли на коленях. Может им не подниматься уже больше? Пусть так и ходят. В этот раз на коленях был и Бор с Младом. Я развернулся, и направился в сторону своего дома. Дальше пусть без меня.
А волчата, виновато спросив у меня разрешения, направились в лес. У них там дела появились срочные. Ну, я не против. Пусть только утром приходят…
Петухи и деревенское утро — близнецы и братья, мы говорим петухи — подразумеваем деревенское утро; говорим деревенское утро — подразумеваем петухи!
Пернатые сволочи истошными воплями убивали остатки моего благостного настроения, и навевали мысли о супе, жарком, ну или просто утопить их с особым цинизмом. Будет у меня свой дворец, я запрещу петухов в радиусе километр, даже нарисованных!
Сон уже прошёл, потому начал собираться. На утренний моцион вышел в одних штанах. Малиновых.
Умывшись и прополоскав рот позавтракал вездесущей яичницей с хлебом и молоком.
Возвращению хорошего настроения мешали все те же петухи, которые хотя и закончили свой непрерывный вопеж, но окончательно умолкать не спешили, и будили во мне уже было затихающее утреннее бешенство.