Решил отыгрывать классику — «Красавица и чудовище».
Когда откачали, подошел к баронессе, она отступает, жмется спиной к служанке.
Я голос сделал глухим, полным боли, пафосным:
— Баронесса, простите меня. Я забыл сколь страшен наружностью. Это результат встречи с разбойниками. Они опалили меня, когда я защищал селение от них. Они хотели вырезать всех. Детей, женщин, беззащитных крестьян. С тех пор я скитаюсь в поисках отмщения, — я сделал долгую паузу, — в надежде найти средство от своего уродства. И встретить даму моего сердца. Но кому я нужен. Такой! — отворачиваюсь от баронессы.
— Сер Вук… простите меня. — Голос дрожащий. Современный пиар рулит! Или это я, по их меркам, все правильно делаю?
— Я не знала. Я посто… никогда не видела. Я верю, вы благородный рыцарь (всхлипывания). И я верю, найдется девушка, которая вас полюбит не за внешность, а за ваше благородство и доброе сердце.
От млин! Переиграл я в благородство: теперь придется лошадей отдавать. Иначе не поймут. И сам я себя не пойму.
— Баронесса, разрешите проводить вас к городу, к вашему жениху. Надеюсь, вы найдете свое счастье, — и чуть тише, но так, чтобы обязательно услышала, — не со мной.
Дарина задышала чаще, ничего не в силах сказать. А я махнул рукой, подавая команду на начало движения.
Ехали медленно, молча. Я привыкал к лошади, Дарина молча переживала что-то свое, женское. Воины шли сзади, а Бор со служанкой беспечно сидели на телеге, уже рассказывая друг другу смешные истории.
Баронесса, как истинная женщина, долго молчать не смогла. Уже через полчаса, я знал про то, как на них напали, про то, как далеко ее замок. Через час знал все про ее отца, от рождения до смерти, а к приезду к месту, где нас ждал на телеге Млад, мне казалось, что я про нее знаю вообще все.
— Вы прекрасный собеседник, баронет, — сказала Дарина, перед тем как спешиться, — я никогда не встречала такого внимательного слушателя.
Ну да… Еще бы. Молчал всю дорогу. Впрочем, скучно не было.
— Будущий баронет, — поправил я ее. — Мой титул не подтвержден. Я еду его подтверждать. Деревня, что я спас от смерти. Дважды. Они просили стать их владетелем. Людям нужна защита, — понижаю голос. — Я согласился.
Дальше поговорить не получилось уже до вечера. На дороге было неспокойно, мы все время были начеку. И только вечером, когда нашли удобное место для стоянки, поужинали, она снова подошла ко мне.
— Вук, вы позволительно мне себя так называть? — она говорила медленно, чуть неуверенно. Дождавшись моего кивка, она продолжила. — А вы, называйте меня Даша. Вам, как моему спасителю можно! Я вас попросить хотела, — она сделала паузу. — Снимите шлем!
Я в осадке…полном.
— Даша… вы уверены что хотите? Этого?
— Да!
— Хорошо, — делаю грустный голос — хуже уже не будет.
Снимают шлем. Она зажмуривается, потом раскрывает один глаз.
— О боги… — шепчет чуть слышно. Пауза. — Бедненький! — чувствую прикосновение Дашиных пальцев к щеке.
— Вы, наверное, до этого, были очень красивы? — ну да. Сейчас смотреть не на что, зато можно подменить образом.
— Не знаю, — отвечаю уклончиво, — мужчина никогда не думает про красоту. У него есть долг, любовь и мечта. У меня пока только долг и мечта. — (про себя: Боже, что я несу?).
— Какая она, — шепчет- ваша мечта?
— Какая раньше была, не помню. А теперь, стать не таким ужасным, и понравиться доброй девушке. О большем мечтать не смею. Но, и это невозможно!
Даша ещё раз провела по моей щеке кончиком пальца. Уже менее боязливо.
— А если я вам скажу, — долгая пауза, — что вы можете понравиться таким, какой есть?
— И кто же эта слепая безумная девушка? — горько усмехаюсь.
— Я.
Она моя!
… А я её. Да твою же дивизию!
— Женитьба! Женитьба! Женитьба! — твержу про себя спасительные слова, которые всегда прочищали мой мозг. И ничего! Как эта пигалица меня за 5 минут уработала? Нет, это спермотоксикоз виноват! Неделю, нет, две недели у проституток! Нельзя в такие истории попадать после долгого воздержания.
И так, успокоиться. Вдох… выдох…
И тут прилетает добивающий удар:
— Вы же не бросите теперь эту «слепую безумную» девушку? — Слёзы ручьём… глаза как у лани перед смертью. И что мне теперь сказать? Про неделю у проституток ей рассказать, да?
— Не брошу. Теперь вы — вся моя жизнь. А я буду дышать только для вас, Даша! Только ради вашей улыбки.
Вот так, меня теперь двое! Один умный, а другой влюбленный. Мексиканский сериал отдыхает. А главное — я верю влюбленному!