— Отрадно, что лев решил меня забрать — до этого я пребывала не в лучшей компании, — Миланэ небрежно указала в сторону быстро удаляющегося форта. Потом легко и ненарочно спросила: — Но посмею поинтересоваться: куда именно?
— Благородная рада, что я её украл у этих плохишей? — захохотал Фрай и погнал лошадь ещё быстрее.
— Фрай стал для меня символом спасения от неприятностей.
Им вслед уже летели ругательства — двуколка заставляла всех метаться в стороны.
— Я могу стать каким угодно символом для блистательной, — лев, несмотря на бешеную скорость, ухитрился будто бы нечаянно провести рукой по её плечу; потом она продолжила путешествие по боку и остановилась у бёдра.
— Можем ехать поспокойней? — попросилась Миланэ.
— Конечно можем, — сказал Фрай, но скорость совершенно не убавилась.
Так прошло некоторое время, во время которого Миланэ натерпелась от этой жутколихой езды.
— Ваал мой, Фрай, прошусь: едем полегче.
— Раз сиятельная просит…
Ехать стали намного медленнее, как все.
— Ррррр! Мне нравится, когда всё быстро, ярко. Но если львица просит медленно… Я могу и мееедленн-но.
— Не сомневаюсь, Фрай, — откинулась она назад.
— Если Миланэ во мне не сомневается, то мы точно можем пой…
— Фрай, ну пожалуйста…
— Что?
— Лев скажет, куда едем?
Он посмотрел на неё, потом на дорогу, потом снова на неё. Далее речь зазвучала крайне витиевато и обтекаемо:
— Я в некотором роде знаком с обстоятельствами, с которыми столкнулась Ваалу-Миланэ. Вот не знаю подробностей — да и не смею спрашивать — но предполагаю, что сейчас, именно в эти мгновения, безупречной следовало находиться в определённом месте и проходить определённые, не самые приятные… эти самые… необходимые в таких случаях формальности. Тем не менее, безупречная едет сейчас со мной, а забрать безупречную мне было поручено руководством. Из этого следует, что некто очень влиятельный смог… так сказать… изменить ход событий и указать отвезти Ваалу-Миланэ иное, по моему мнению, куда более приятное место, чем форт Фес. Более того, предполагаю… Но, пошёл! …что солнечной сестре Ваалу-Миланэ известно, с кем и как она должна встретиться, а поэтому это не моё дело; а если не известно, то сказать прямо не могу, потому что, во-первых, преподобная увидит всё сама, во-вторых, мне указано не слишком распространяться о деле вообще.
Миланэ лишь несколько раз моргнула. Она не то что бы совсем ничего не поняла, но такое «объяснение» не вносило столь желаемой ясности.
— Короче, я много не знаю, в этом деле — маленький, и делаю то, чего, по идее, не должен делать. Я просто оставлю Ваалу-Миланэ перед одним домом и уеду. Могу перейти на «ты»?
— Можешь, — кивнула Миланэ, задумавшись о своём. — Спасибо, Фрай.
— Но всё это не имеет никакого отношения к тому, что я бы хотел поближе познакомиться с тобой.
— В некотором роде мы уже знакомы.
— О, как приятно это слышать. Но я настаиваю на более близком знакомстве.
— Если лев хочет настаивать, то всё, что ему стоит совершать — продолжать настаивать, — улыбнулась Миланэ, пригладив шею. Впрочем, она собралась и села строже, припрятав хвост у лап.
Они поехали по тихой, зелёной улочке; Миланэ обратила внимание на то, что вокруг нет домов. Фрай умолк и посерьёзнел, убавил ход; наконец, после шагов трехста, они встали перед большими коваными воротами. Миланэ весьма удивилась, что возле них находилось не только два стража, но и целых три привратника.
Один из них вмиг подошёл к экипажу.
— Приветствую добрых Сунгов. Слушаю.
— Велено передать: приехала гостья с далекого Севера.
«Что-что?!», — изумилась Миланэ, аж дёрнулся хвост.
— Какая гостья из далекого Севера? — отвратительно поморщившись, уже немолодой привратник развернул свиток и начал что-то выглядывать в списке.
Фрай лишь почесал гриву, но тут вдруг выскочил другой привратник и буквально подбежал к ним.
— Ах, да-да, — заторопился он со словами. — Прошу, прошу. Открывай! — махнул рукой, и ворота тотчас открылись.
Не говоря больше ни слова, Фрай поехал дальше. Миланэ повела ушами, чтобы получше слышать сзади.
— Баран! — очевидно, старший среди привратников очень разозлился.
Всё это было необычно, странно и любопытно.
— Но почему «гостья из Севера»? Я-то с Юга, — Миланэ не могла не задать этот вопрос, хотя он весь и светился наивностью.
Лишь пожав плечами в знак недоумения, Фрай остановил двуколку на круглой площадке перед фасадом большого, очень красивого дома.
— Приехали, — быстро сказал он. — Прошу, — Фрай помог Миланэ сойти на землю. — Буду рад новой встрече.
Поставив вещи Миланэ перед ступенями, молодой лев поцеловал её руку и тут же, мгновенно, уехал, словно страшась здесь находиться.
Вообще, всё происходило как-то очень быстро, торопливо, так, что Миланэ каждый раз не успевала опомниться и осмыслить одно, как происходило нечто другое. Провожая его взглядом, услышала сзади голос:
— Красивого дня для сиятельной Ашаи-Китрах.
Она обернулась и увидела, что её вещи уже подхватили двое слуг, а высокий, на головы две выше её управляющий домом стоял перед нею, сложив руки на животе; на груди у него, как положено, была пластина на цепи, но вместо герба патриция там красовался всеизвестный символ Ашаи — огонь Ваала, а под ним — номен «С. с. Ваалу-Фрея».
Ну что же, получается, что хозяйка этого дома — какая-то старшая сестра. Хорошо…
И тут Миланэ увидела ещё нечто, от чего у неё похолодело в груди, а в душу закралось великое подозрение.
Под номеном прописью шёл девиз:
Не вижу знамений, ибо сама вершу их
Это могло означать только одно: хозяйка данного дома не только Ашаи-Китрах, но ещё и Вестающая. Только им вольно иметь личные девизы, которые во многих случаях составляют неотъемлемую часть их полного имени.
Казалось бы — что такого?
Но в сознании Миланэ очень многие вещи вдруг закружились в очень стройном танце и обрели облик; так бывает, если отойти от очень большой картины: поначалу видишь лишь непонятные фрагменты, но затем — целое полотно.
«Меня привезли к Вестающей! Чудно, Милани. Где ты впервые в жизни встретилась со «Снохождением»? У холодного тела Вестающей. Кто прятал книгу, как величайшую ценность… или злую улику? Молодая Вестающая. Кому среди Ашаи-Китрах невозбранен интерес к сновидению? Вестающим. Кто силён среди Сунгов? Вестающие. Как говорил тебе Амон? Ищи «Снохождение» там-где-ходят-по-снам. И что теперь?.. Если ненавидят они эту книгу, так я у них — в большой немилости. Если почитают — так в ещё большей».
Видимо, она надолго всмотрелась в эту табличку на его груди, потому он кашлянул и попросил:
— Прошу за мной. Сиятельная Ваалу-Миланэ-Белсарра в порядке?
— Что?.. А, да, конечно. Хорошего дня. Прошу меня простить.
Они пошли вверх по большой парадной лестнице, огражденную маленькими декоративными столбиками. Вилиус ввёл её в холл, указал, где можно омыть лапы и хвост, с чем ей помогла вмиг появившаяся служанка, дотошно вытершая досуха каждый коготь и умастившая чем-то кисточку хвоста. Миланэ, как всегда, ощутила неудобство, она никак не могла привыкнуть к этой аристократической обыденности; она даже боялась, когда ей мыли и вытирали лапы, потому что в Андарии львят и львён простого происхождения это приучают делать сызмалу самим. Затем управляющий предложил «время для некоторых личных потребностей», но посоветовал «не слишком задерживаться, так как преподобную ждут». Намёк был понят Миланэ верно, и она лишь посмотрелась в зеркало, бессмысленно расправив складки уже весьма примятого пласиса.
— Прошу, — пригласил вглубь дома управляющий.
Мозаичные полы, статуэтки, панно, изображающее быт Сунгов древности; дом не самый большой, но хороший, со вкусом. Лев открыл большую резную дверь, и Миланэ сразу поняла, что сейчас окажется в атриуме; почему-то он предпочёл боковой вход, хотя в атриум наверняка можно попасть сразу с прихожей.
Только она вошла, как за нею гулко закрылись двери, да так, что Миланэ вздрогнула.
Она оказалась в красивом атриуме, полном зелени и уюта. Где-то пели птички: то ли в клетках, то ли в густых ветвях маленьких лавровых деревьев, растущих в солидных кадках. В центре размещался небольшой, круглый фонтанчик, возле которого расположились четыре огромных красных дивана, усеянных подушками разных форм и размеров. Перед ними находились столы, и ближайший был заполнен яствами.