Поразмыслив еще немного, я быстро напечатал ответ:
«Мне нехорошо сегодня. Если к вечеру лучше не станет, то безопасней будет остаться дома».
«Что такое? Доку сообщил?»
«Голова болит. Дженн должна сообщить, по идее».
«Тогда, если хочешь, я могу прийти к тебе после работы. Это будет часов в девять».
Я вздернул брови, не зная, что ответить. Дома будет все семейство, включая Эрику, которая давно все узнала, но никому так и не рассказала. Наверняка что-нибудь да отмочит или начнет подкалывать. Но это полбеды. Как его представить родителям? «Новый друг из той компании, о которой я говорил»? Мама начнет задавать кучу вопросов — захочет ли Эл врать? А признаться я еще не готов, мама наверняка будет шокирована куда сильнее, чем Эрика.
Вздохнув, я отправил сообщение:
«Не уверен, что я готов представить тебя родителям, как своего парня. Прости».
«Не проблема. Могу прикинуться другом пока что».
Видимо, не отвертеться. Не то чтобы я не хотел увидеться с Эллиотом, просто планировал лечь спать пораньше. А если он придет, то с ним я точно до полуночи не усну. Но, немного пораскинув мозгами, все же ответил:
«Хорошо. Приезжай».
Вот так. Сны не должны становиться важнее реальности. Я должен об этом помнить. А Кай, мой огненный демон — буду видеть его по ночам. И хватит об этом думать.
Однако голова гудела не переставая, потому Дженнифер связалась напрямую с доктором. Он приехал спустя полтора часа и перенес томографию на завтра. А до того момента назначил какие-то таблетки. Сказал, побочкой может стать бессонница. Причем сказал, когда я их уже выпил. Ну спасибо, док.
Весь оставшийся день я просто лежал на кровати, отдыхал. И рад бы поспать, но, кажется, на мне все же проявились побочные эффекты. Я ворочался с боку на бок, втыкая в экран планшета, а мыслями блуждая от реальности к сновидениям. Что мы вечером будем с Эллиотом тут делать? Закроемся, как подростки, от посторонних глаз и будем целоваться? И шугаться каждого звука за дверью? Вот уж глупость. Голова уже не болела особо, так что может быть просто поехать к нему? Учитывая мое состояние, секса можно не опасаться. Но, с другой стороны, вдруг мне станет плохо? Не хотелось, чтобы Эл видел меня таким. Больным, слабым, мучающимся. Как это добровольно делал Кай… У меня в голове не умещалось: зачем такому грозному и, судя по всему, знатному дрэйду сдался шлюха-наркоман? Да, купил он меня, когда я наркошей еще не был. Но вряд ли он не мог отказаться от контракта, когда узнал, что я натворил. Когда узнал, что я ради дозы продал свое тело. Причем в реале-то я понимал, что совершил пиздец, а там, во сне, просто не думал, что делаю, тупо стремился заработать. «Натура сзеретни» — так он сказал? А если проще — блядская натура.
Раньше я секс воспринимал просто как приятное приложение к отношениям, и мне даже иной раз совсем не хотелось им заниматься. А теперь… я хотел Кая как никого раньше. И я хотел доставлять удовольствие Элу, потому что мне это действительно нравилось. Почему я раньше не понял, что я гей? Да я по жизни непробиваемый идиот.
Время приблизилось к вечеру, Дженнифер ушла, а через час позвонил Эллиот. Я открыл ему двери, он вошел и познакомился с отцом и мамой. Эрика все это время подозрительно наблюдала за знакомством со стороны. Может, думала, что я собираюсь совершить каминг-аут? Но Эл представился пришедшим навестить меня другом. Еще и принес какие-то конфетки «девушкам» и виски для отца, чем сразу же завоевал расположение родителей. Вот же стервец, все продумал. Мама тут же позвала пить кофе, пришлось сидеть на кухне и болтать с ней. Потом к нам все же присоединилась и Эрика. Я все боялся, что она вот-вот выкинет какую-нибудь шутейку, но нет, тему гомосексуализма она не затрагивала. Эл легко отвечал на все мамины вопросы и совсем не врал, а просто опускал ненужные подробности. Это радовало. И, кажется, мой парень к концу «кофепития» полностью очаровал и маму, и даже сестру.
Ближе к одиннадцати Эл собрался уходить, но я намекнул, что хочу кое-что рассказать, и потому утащил в свою комнату. А там начались нежные поцелуи и объятья, такие практически родные и невероятно приятные. Не обжигающие и сводящие с ума, как с Кайсеном, но все же…
Расстались мы ближе к двенадцати, и я, забив на таблетки, которые выписал док, лег спать. Не хотелось полночи промучиться с бессонницей, ведь в сновидениях меня ждал Кай. И мне безумно хотелось его снова увидеть.
***
Мы все еще находились в вагоне поезда. Без ломки удалось нормально все здесь рассмотреть: угловой диванчик, на котором сидел Кай и смотрел в тонкий планшет, стол со стульями, шкаф, кушетка, кровать, на которой восседал я сам, и невысокий комод. Все в оттенках молока и красной древесины, с белой подсветкой по углам и на краях. А также светящийся, как везде, потолок и ни одного окна.
Я перевел взгляд на Кайсена, находящегося в противоположном конце вагона, и невольно засмотрелся: в очередных кожаных одеждах, но теперь это был камзол, затянутый спереди ремнями, обтягивающие штаны и высокие ботильоны, так же затянутые небольшими ремешками. Готично. Он сильно выделялся на фоне этой белой и светящейся обстановки. Я закусил губу, проведя взглядом по жилистой шее и перейдя к темным чуть раскрытым губам. Мне же не показалось, что вчера он поцеловал меня на прощание? Он не злился на мою измену?
Кай вдруг поднял на меня взгляд и недобро ухмыльнулся. А у меня в груди снова слегка закололо.
— Вернулся, значит? — сказал он и, отложив планшет, встал с дивана. — Вовремя. У меня как раз назрело несколько вопросов, — он подошел к кровати и, схватив меня за запястья, повалил на подушки. — Я запросил все записи с камер наблюдения клуба за эти десять дней, где появлялся ты, — говорил он, коленом раздвигая мои ноги и пристраиваясь сверху. — И сначала я думал, что счет на тысячу ксионов — это какая-то глупая ошибка. Но на камере прекрасно видно, как ты уходишь с тем пышнохвостым сзеретни.
— Кай, я… — попытался вставить слово, но почувствовал, как горячие руки с силой сжали мои запястья, и зашипел от боли.
— Ну как? — продолжал демон тем временем. — Понравилось обслуживание?
— Клянусь, ничего не было.
— Да ну? — Кай усмехнулся и наклонился ко мне. — Тогда зачем же заказывать сеанс, если ты мог просто запереться с ним в моих апартаментах, как ты делал с тем азэги́ром? Чем вы там занимались по шесть, и даже по восемь, часов?
Я немного завис. Это он о Лейве говорил?
— Курили, — выдохнул, спустя пару мгновений. — Мы курили флайтер. А на сеансе разговаривали. Клянусь, не было никакого секса.
— Почему я должен тебе верить после того, что увидел на записи из туалета?
У меня по спине прокатился холодок, я отвел взгляд. То, что камеры стояли в туалетной комнате, неудивительно. Но если Кай говорил, что видел, значит и в кабинках велось наблюдение? Что за жесть?
— Но в этом ведь я сознался еще вчера. Это единственный раз. И я жалею, очень жалею о случившемся. Поверь, мне никто не нужен, кроме тебя.
Кай ослабил хватку, все также прожигая меня хмурым взглядом:
— Ты бы поверил в такие слова, если бы увидел, как твой любовник ублажает кого-то другого?
Я тяжело выдохнул, не отрывая взгляда от чарующих оранжевых глаз. Если бы я увидел Кая с кем-то другим? Мне даже думать о таком тошно, а уж увидеть… Почему я такой даун? Почему я сначала делаю, а потом думаю?
— Прости, Кай, умоляю, — прошептал я. — Такого больше никогда не повторится, клянусь. Мне нужен только ты. Я ведь лю…
Я вдруг запнулся. Сердце шумно застучало в висках. Что я сейчас чуть не ляпнул? «Люблю»? Совсем звезданулся, что ли?! Пару раз потрахался — и уже люблю? Бред! В такое даже сказочный персонаж не поверил бы!
— Ты ведь… что? — сощурился демон. Я закусил губу, чтобы не выпалить лишнего. — Сзеретни не умеют любить. Но ты… Ты ведь иной? Только не путаешь ли это чувство с чем-то другим? Может, это просто благодарность? А может, все же обыкновенная привязанность к хозяину? Или банальная похоть?