Буквы инопланетного алфавита все еще не вылезали из головы, а потому я не сразу обратил внимание на припаркованную рядом машину.
— Как тебе? — Эл положил ладонь на крышу синего седана, при этом не выпуская меня из объятий.
Я удивленно проморгался. Так это его личная, а не как прошлая — с каршеринга?
— Твоя? Серьезно? — я обвел машину взглядом.
— Сегодня с салона забрал.
— Поздравляю!
— Спасибо, дорогой. Я тут подумал: я ведь могу возить тебя в больницу. Лишний повод увидеться. Что скажешь?
У меня тут же упало настроение.
— Нет, не надо, — угрюмо ответил я, уперевшись Элу в грудь и тем самым заставив его выпустить меня из своих объятий.
И, кажется, настроение от этого у него тоже испортилось. Он нахмурился:
— Почему нет?
— Блин, Эл. Я просто не хочу, чтобы тебя парила моя болезнь, не хочу чтобы ты даже просто видел меня рядом с больницей.
— Извини, конечно, но твоя болезнь не может меня не парить, — ответил Эллиот, забарабанив пальцами по крыше машины. — Я, между прочим, волновался вчера, когда ты сказал, что тебе плохо. К тому же, ты так и не рассказал, что показали снимки с томографии. А теперь мне и вовсе начинает казаться, что все очень хреново, потому как ты сам не свой. Так, — Эл открыл дверь пассажирского сиденья, — садись, поедем куда-нибудь, где тепло, поговорим.
Я вздохнул, понимая всю безысходность ситуации. Серьезные разговоры — не самое приятное занятие для меня. Ко всему прочему, сам того не планируя, я заставил Эла волноваться. Я думал лишь об Аллебри и Кайсене, совсем не подумав о чувствах Эллиота. Мудак, что тут еще скажешь.
Сев в машину, мы приехали к кафе, где на втором свидании ужинали после кино. По пути же не проронили ни слова. Потому у меня было время задаться вопросом, нужны ли мне вообще отношения с Эллиотом — и прийти к выводу, что все же нужны. Пока Кай не появился и я не вспомнил, как меня штырит от него, с Эллиотом меня все вполне устраивало. Да, чувства немного не те, но все же. С Каем я не останусь надолго, потому как либо помру молодым от рака, либо вылечусь. Любой из этих исходов приведет к разрыву связи с тем миром. А вот Эл потеряет меня только в случае со смертью. Ну, или если найдет себе другого, но об этом не хотелось думать. В общем, после всего, что между нами было, убивать отношения из-за моей новой, однако непостоянной жизни в другом мире не имело смысла.
Усевшись за один из столиков, Эллиот заказал только кофе, а я вдруг понял, что весь день толком не ел, поэтому попросил принести мясную пиццу.
— Итак, — начал Эл, — что у тебя стряслось?
Рассказывать ему об открытиях и потрясениях своей второй жизни уж точно не стоило, а потому я решил прикинуться, что меня очень расстроили результаты КТ:
— Обследование показало, что опухоль ни капли не уменьшилась и ее структура также не изменилась. Мне выписали новые препараты плюс капельницы, на которые я езжу каждое утро. И еще у меня случаются мигрени, так что теперь я пью таблетки и от них.
Эллиот помолчал, судя по всему, обдумывая ситуацию. Я в это время немного съехал по дивану, приняв полулежачее положение и засунув руки в карманы джинсов, и уставился на прикольные геометрические узоры на столешнице.
— Ну, есть и положительная сторона, — наконец сказал Эл. — Опухоль не выросла и не стала хуже, так ведь? — Я лишь тихо угукнул в ответ. — Энди, перестань. Не впадай в уныние. Ты ведь был уверен, что вылечишься, помнишь?
Как раз вылечиться мне уже не хотелось, но и помирать как-то не прельщало. Это и заставляло меня пребывать в таком хреновом расположении духа. А еще тому способствовала мысль о будущей избраннице Кайсена.
Нам принесли кофе с пиццей. А я хоть и понимал, что желудок начинает сворачиваться от голода, но притрагиваться к еде не спешил.
— Энди, — Эллиот взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него, — прекрати. Ну что мне сделать, чтобы ты снова поверил в себя?
Глядя в светло-карие глаза, я вдруг понял, чего мне так не хватает в отношениях с Каем. Откровенности. Я не могу сказать ему все, что думаю, он тоже многое скрывает. И мы, возможно, в этом даже не виноваты, просто обстоятельства нашей жизни кажутся слишком сложными.
— Если я начну лысеть и сходить с ума, ты уйдешь? — зачем-то спросил я. Звучало отвратительно и слишком сопливо, но я не успел подумать, прежде чем открыть рот.
Эллиот удивленно поднял брови, все так же придерживая меня за подбородок.
— Если ты не станешь опасным неуправляемым психом, то, думаю, нет.
Он улыбнулся, я тоже не смог сдержать улыбки в ответ. Приятно все же, что опухоль его не отталкивает. Как и моя наркомания — Кайсена. Почему я все чаще стал проводить между ними параллели?
Снова сев ровно, я прильнул к губам Эла. Его поцелуи не обжигали и не заставляли таять, но все же это действо меня определенно будоражило.
— Надо же, — сказал Эллиот, когда я отстранился. — Прогресс! Сам поцеловал меня в людном месте.
Я игриво усмехнулся:
— А еще планирую на днях освоить роль пассива. — Я потянулся за теплым куском пиццы. — А то помру, так и не узнав, нравится ли мне подобное.
В теле Эйена-то мне это точно нравилось. Но то тело ведь чужое, опытное, так сказать, а в своем теле ощущения, возможно, будут отличаться. И потому мне было действительно интересно. А бояться попросту надоело.
Откусив кусок пиццы, я получил маленький гастрономический оргазм и закрыв глаза, издал тихий стон.
— Ты прекрати эти шуточки, — вдруг сказал Эл, отчего я даже перестал жевать и перевел на него удивленный взгляд.
— Какие?
— Черные, — хмуро ответил он. — «Помру, не узнав». Не говори так больше.
— Ладно. Не буду…
Чего это он? Он вообще заметил, что я сейчас о сексе говорил?
— А «на днях» — это когда? — спросил Эллиот, тоже взяв треугольник пиццы.
Значит все же заметил.
— Ну, не знаю. Когда мы сможем спокойно уединиться у тебя.
— Так это хоть сейчас можно устроить, — хитро протянул Эл.
— Н-нет. — По позвоночнику побежали мурашки, я неуверенно покосился на Эллиота. — Я имел в виду, когда я буду готов не только морально, но и… физически.
Хотя я, судя по всему, и морально готов не до конца. Но надо же когда-то себя перебороть. И почему вообще у меня не возникает такой неуверенности, когда я с Каем? Почему я не стесняюсь с ним ничего? Или даже если и стесняюсь, то меня это только подталкивает двигаться дальше, а не отступать. Может, это влияние сознания сзеретни?
— А что, тебе одного душа будет недостаточно? С остальным ведь я тебе помогу.
Я нервно сглотнул. Вот зачем вообще нужно было начинать этот разговор? Хотел сменить тему на более интересную? Получи, Энди. В следующий раз будешь думать, прежде чем языком трепать. Кажется, пора бы начать взрослеть.
Оставшаяся пицца быстро исчезла в моем желудке, как и кофе. Я хотел предложить покататься по городу, но Эл заговорил раньше меня:
— Так что? Ты подумал? Поехали ко мне?
Да мать твою, он явно теперь эту тему так просто не оставит. А мне что делать? Я совсем не планировал познавать сегодня новые ощущения!
Эллиот приобнял меня за талию и аккуратно поцеловал в скулу, а я лихорадочно обдумывал, что делать. С одной стороны, почему нет? Эл по-любому опытный, он должен знать, как сделать все правильно и приятно. А с другой — если мы поедем к нему, то спать я лягу очень поздно, а ведь я не знаю, во сколько в гости к Каю приедет та мадам. Хотелось бы посмотреть на нее и впоследствии понять, чего мне ожидать в дальнейшем от такого соседства.
Тем временем Эллиот уже присосался к моей шее, а реакция моего тела явно давала понять, что продолжения хочется и мне тоже.
— Эл, ну, не здесь же. — Он оторвался от меня и вопросительно изогнул бровь. — Да, ладно, поехали к тебе. Но давай по пути купим чего-нибудь выпить, чтобы я максимально расслабился.
— Я тебя и без алкоголя расслаблю, — самодовольно улыбнулся он.
Мне бы его уверенность в себе. С алкоголем мне все же было бы легче, но, возможно, Эл не хотел, чтобы я был пьян. Чувствую, я запомню эту ночь надолго.