– Передумал, – обтекаемо отвечает он, умолчав про болезнь.
– А работать где будешь?
– Есть вариант, не беспокойся, – разговор, больше напоминавший допрос, он сворачивает и переходит к главному. – Отец, я хочу забрать машину и вещи.
Хотя бы мамины фото нужно забрать.
Если их еще не выбросили.
– Машину я продал.
– В смысле продал?
– А зачем она? Платить за нее. Ты мне доверенность выписал, вот я ее и продал.
– Да она стояла, в гараже гнила, – нервно вмешивается Галя, становится ясно, кто был инициатором продажи. – И стоила копейки, все вырученное в ремонт вложили, скажи, да?..
– Да-да, – горячо поддерживает жену отец.
Старую, но крепкую «бэху» было жаль. И машина была нужно, как воздух. Над столом повисает тяжелая пауза.
– Хорошо, а вещи, фото…
– В гараже были, – говорит Галя. – В коробках.
– Гараж тоже продали, – добавляет отец. – Может, что переложили на антресоли, когда освобождали. Ты посмотри. Ты сынок тоже вспомнил, шесть лет прошло.
Он понимает, к чему его готовят: все выброшено.
Бросает взгляд на часы. Еще минут десять осталось. Но сидеть не хочется. Сердце режет от мысли, что ценное продали, остальное вышвырнули. Сам виноват – поздно вспомнил, но все равно грызла непонятная обида. Его здесь больше не ждали. А ведь это отчий дом. Какой ни есть, но он здесь вырос.
Из вежливости пробует кофе, недорогой и растворимый.
– Меня кто-нибудь искал?
Оба синхронно качают головой.
– Так это, Милана звонила, – бормочет отец. Галя удивленно поднимает брови. – Давно правда, ты только в армию ушел.
– А, да, – вспоминает и она. – Судачили потом все…
– В смысле? – хмурится он. – Милана звонила мне?
– Ага. Рыдала, как ненормальная. Тебя просила, а ты в армию ушел. Я ей и сказал, что ты контракт подписал. Потом бабы судачили, что, мол, было у вас что-то?
Отец вопросительно смотрит на него.
Ждет подтверждения, пока Дима подсчитывает, когда это было. Где-то через месяц-полтора после их сладкой ночи. Так она звонила ему? Рыдала в трубку?
– Что она хотела?
– Не сказала! Я говорю ей, не плачь, в армии он.
– Почему ты не дал мой номер?
– Да это… – отец машет рукой. – Не хотел искать, заморачиваться.
Он молчит, борясь со злостью. Поздно злиться, шесть лет прошло… У нее уже ребенок. Вот они все-таки… Из-за лени отца он потерял связь с Миланой. Кто знает, дозвонись она, у него бы жизнь сложилась по-другому! Чего же она хотела?
– Ладно, мне пора, – он бросает взгляд на часы.
– Ты заходи еще, – отец оживляется, когда понимает, что Димка уходит.
На улицу он выходит с легкой досадой на сердце.
Лень ему было номер поискать! Хоть бы ему позвонил, сказал!
Сам бы нашел Миланку. Она же после этого, получается замуж вышла. Выходит, она звонила в мае. Как сейчас.
Он спускается к остановке, чтобы поймать такси.
Встреча с отцом оставила неприятное послевкусие. Видно, что ему не рады, отец с женой тяготились этой встречей.
Зрение упало и его списали, как старый мешок на свалку. В двадцать семь года без работы, семьи и перспектив. Ни вуза, ни карьеры. Только растоптанные планы. Добро пожаловать в реальность.
Машину жаль. Как и вещи.
Дело не сколько в деньгах, а в том, как отец поступил.
Зачем она звонила?
Не «спасибо» ведь за секс сказать? Рыдала. Твою мать, глупо вспоминать об этом спустя столько времени, но нужно встретиться с ней еще раз! А Глухарев с его людьми – хрен с ними, зубы об него обломают.
Придет подготовившись.
Такси привозит в центр к новой высотке.
Офис Соболевского занимает весь первый этаж. По соседству боулинг и супермаркет. Сияющее крыльцо в бело-синих тонах с черными ступенями. Все новое, блестящее, с иголочки, и стекла в автоматических дверях намыты до состояния полной прозрачности. Если вспомнить, как Соболевский выглядел – по-другому и быть не могло.
Внутри пол из черного мрамора и стойка ресепшен с секретаршей-красоткой.
Девушка свысока улыбается:
– Вы записаны?
Хрен его знает, записан или нет.
– Дмитрий Травин, посмотрите.
Лицо девушки меняется.
– О, Дмитрий, – она ласково смотрит на него. – Александр Николаевич предупреждал. Я спрошу. Присаживайтесь, может быть, кофе?
– Не беспокойтесь.
Она направляется к двери с золотистой табличкой «Директор».
У девушки каблуки, как у стриптизерши, и деловой костюм – вместе, убойное сочетание. И ножки классные… Перед глазами тут же мелькает сладкое видение: Милана раздвигает перед ним ноги. Виктория хорошенькая, но до Миланы ей далеко. Он сразу же теряет к ней интерес.