– Милана, – неразборчиво, но грубо зовет он, когда я ухожу. Я застываю в пол-оборота на пороге кухни. – В субботу это… Няню вызови Тимуру. Меня пригласили на юбилей к мэру. Отказать не могу. Пойдешь со мной. Ну и короче, чтобы выглядела, чтобы не стыдно было. Как настоящая королева.
Точно. Юбилей у мэра. Я и забыла о нем. Не хочу идти, но какой выбор…
– Хорошо, – отвечаю я.
Глава 11
Милана
Вечер субботы я встречаю у зеркала.
На мне роскошное темно-красное платье. Простое и шикарное, как настоящий шик. Я слишком яркая, чтобы еще и платье выбирать с украшениями.
Почти до колен. С глубоким треугольный вырезом.
Волосы я просто распускаю темной волной. Надеваю черные туфли на шпильке. Крашу вишневой помадой губы. Я самой себе нравлюсь, только не хочу наряжаться для Глухарева. Лучше уж для юбиляра, если так рассуждать.
Брызгаюсь сладкими духами и долго смотрю в зеркало.
С возрастом мое лицо стало меняться. В восемнадцать оно было ярким, прекрасным и свежим, но теперь я видела, что это не весь мой потенциал. С каждым годом в нем появлялась «взрослость», которая придавала особенный шарм.
Мне так жаль красоту, которую я похоронила в этом браке.
– Миланка, – хрипит сзади Глухарев, я оборачиваюсь и улыбаюсь. – Тачка ждет…
Я надеваю легкое пальто, в последний раз поправляю волосы и заглядываю в детскую пожелать Тиму спокойной ночи. Няня остается с ним. Они еще поиграют, затем поужинают и она уложит Тима спать. Я бы с огромным удовольствием осталась и поиграла с ним, а не тащилась на юбилей.
В полумраке я замечаю, как сын похож на Травина, настоящего своего отца. Даже замираю от неожиданности – это стало появляться в нем с возрастом.
– Спокойной ночи, – шепчу я, и целую его.
– Пока, мам, – беспечно отвечает Тим, увлеченный книгой.
Мы едем на машине с водителем. Глухарев уже пьян, а на юбилее наберется еще больше. Вечер ждет незабываемый. Мы сидим рядом, он начал лапать меня еще в машине. Хватает за коленки, тискает, но аккуратно – нам сейчас в люди выходить.
Праздновать будут в банкетном зале гостиницы. С размахом. Эта гостиница принадлежит другу юбиляра. Все семь этажей номеров, конференц-холл, банкетный и другие залы. Во внутреннем дворе есть бассейн. Плавать еще холодно. Но выпившие гости наверняка полезут в воду. Надеюсь, мы уедем до того, как веселье зайдет настолько далеко.
Огни нас встречают еще на парковке: деревья, крыльцо и опоры, поддерживающие его, оплетены гирляндами и неоном, словно сейчас Новый год. Народа полно. Все более-менее значимые местные приглашены, включая бизнес, телевидение и даже популярная блогерша города здесь.
Юбиляра нигде не видно, но Глухарев им и не интересуется. Его тянет только выпивка: он сразу берет рюмку водки, и тарталетку с икрой. Я для приличия беру бокал шампанского.
На крыльце Глухарев закуривает. Какое-то время в клубах дыма я пью шампанское, и дико хочу домой. Скучаю, пока не вижу на дорожке местного бизнесмена Соболевского с блондинкой вульгарного вида. А рядом с ними, отставая на полшага, идет Травин. Коленки становятся слабыми от страха, и я делаю большой глоток шампанского, от которого голова еще сильней идет кругом.
Димка поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами. Он видит меня, но с каменным лицом идет мимо, словно мы незнакомы – только взглядами следим, ими мы зацепились.
Губы жжет от воспоминаний о поцелуе в оранжерее. Они проходят мимо и скрываются в зале. Я опускаю глаза. Из ног словно вынули кости.
Глухарев его не замечает. Обняв меня за талию, тянет в зал.
– Пойдем, Миланка.
– Давай еще постоим, – прошу я, боясь, что мы в дверях столкнемся. – Голова закружилась…
– Пять минут, – он закуривает вторую, пока я пытаюсь отдышаться.
Боже.
Что будет, если они столкнутся? Надеюсь, на юбилее они не начнут выяснять отношения? Глухарев еще и пьян, он что угодно может вытворить.
Он выбрасывает окурок, и мы идем в зал. Исподтишка я оглядываюсь, но не вижу Травина. Какое счастье. Но я вся на нервах. Кожа в мурашках и в любой момент ожидаю столкновения. Никто не помешает Глухареву разобраться с Травиным руками своих людей где-нибудь за гостиницей…
Может, они ненадолго. Гости делятся на два типа: те, кто гуляет, пока здание не треснет, и те, кто заглянул выразить почтение и поздравить, и уходит до того, как разгуляются. Надеюсь, Травин из первых. То, что мы останемся до самого упора, я уже поняла.