Хм. Разве это место для такой красавицы?
В голове не укладывается, как она здесь оказалась.
Выждав пару минут, он сваливает в кафе напротив и смотрит оттуда. Заказывает кофе, следит за окнами – может, Милана еще появится. Хотя бы раз мелькнет.
– Дореволюционная постройка, – раздается веселый голос, молоденькая официантка принесла капучино. – Одно из самых старинных зданий в городе. Архитектурой интересуетесь?
Заметила его интерес.
– Нет.
– А здесь много красивых мест. Приятного аппетита!
Девушка смеется и уходит, оставив легкую настороженность. Заметила, что следил за Миланой? Кафе близко от ее работы. Она может ходить сюда на обед. Или это поствоенная паранойя разыгралась?
Он допивает капучино, оставляет на столе чуть больше, чем нужно по счету и уходит. Лучше не светиться так явно. Дело не в страхе, он не боится Глухарева. При мысли о нем появлялись безразличие и ненависть, какую испытывают к соперникам. Но не больше. Шестое чувство твердило: не нарывайся, пока не разберешься, что происходит в городе.
Он застал все совсем не таким, как ожидал.
Разбогатевшие друзья, непонятная история Миланы, ему старые друзья не рады. Степан откровенно послал подальше. Пока стоит работу поискать, зайти к отцу – забрать кое-какие вещи. Работа нужна позарез, и на знакомых в этом вопросе он особо не рассчитывал.
Но знал: вечером вернется.
В сумерках, чтобы не заметили. И проводит Милану домой. Просто не устоит перед сладким искушением.
Озабоченный дурак.
Большой уже мальчик, а все по-старому. Потащился за ней, как волчара. Прямо с вокзала, даже сумку в угол не бросил.
Вряд ли она еще будет с ним.
Он – солдат с контузией и травмой, вряд ли ее заинтересует.
Но в ее глаза хочется посмотреть.
Как она оказалась замужем за Глухаревым после того, что он с ней сделал?
Глава 3
Дмитрий
– Слыш, парень. Ты че за Миланкой таскаешься?
Голос за спиной развязный и незнакомый.
Он оглядывается: к нему подходят двое – молодые, борзые, судя по свирепым лицам. Слева приближается «бык» в кожанке: взгляд цепкий, исподлобья. Второй наступает прямо – видно, характер такой. Привык переть напролом, уверенный в превосходстве – здоровый и накачанный, любитель зависать в качалке.
Травин «считал» их быстро и посмотрел дальше – на тротуар, кусты вокруг дорожки, гаражи – нет ли засады.
Глухарева, что ли люди?
Не отвечая, он рассматривает обоих: есть оружие, нет? Куртки застегнуты. Из-за глаза приходится присматриваться, зрения в левом глазу почти нет. Травин знает, что это делает его странноватым и предпочитал темные очки, чтобы не пугать прохожих несокращающимся зрачком.
– Слыш, ты че уставился? – кивает бугай.
Куртка на торсе натягивается, когда он опасно расправляет плечи. Ствол под ней не спрячешь. Разве что на пояснице. Зная этот контингент, скорее, там нож, кастет, огнестрел навряд ли.
И при себе ни хрена.
Не ожидал, что в первый день подвалят.
Все-таки много лет прошло.
Интересно, Глухарев за Миланкой постоянно следит или эти ослы глухаревский двор охраняют.
– Тебе зубы выбить, чтобы понял, что с чужими женами не надо знакомиться?
Молчание понимают по-своему.
Вот если бы начал огрызаться, пушку вытащил – тогда бы не наглели. Молчание принимают за слабость.
Оставь они выбор – он бы ушел.
Но эти уроды отсекают его от тропинки, прижимая к подъезду. Драки не избежать. Думают, что ему наваляют.
– Шел бы ты своей дорогой, – беззлобно предлагает он «быку» в последней попытке избежать драки.
Массивный кулак летит в лицо.
Хотят проучить его, отделать и свалить бухать и зависать с телками. Потому что не в первый раз такое. Люди Глухарева привыкли быть главными. Даже сомнений нет, что справятся.
Слева зрение почти нулевое. Но он привык к слепой зоне. Успевает перехватить руку, взять на излом и добавить коленом подмышку. Мощный неожиданный удар вышибает из быка воздух и валит на асфальт. В пыль падает кастет.
С одним покончено.
Второй оторопел на пару секунд, которых хватает, чтобы свернуть ему челюсть и уложить рядом с первым. Бок жжет. К сожалению, успели задеть ножом… Чертово фрагментарное зрение.
– Я тебе не «слыш, парень», понял? – негромко предупреждает он стонущего бугая.
Поднимает голову – инстинктивно захотелось посмотреть вверх.
Милана резко задергивает занавеску.
Смотрела...
Хорошо бы видела, как он отделал этих уродов.
Неплохо бы и с Глухаревым поговорить. Пусть знает, что отслужил свое и вернулся в город. Пусть скажет, как этот боров увел Миланку. Одна мысль о том, что этот урод своими грязными пальцами трогал ее, будит в нем бешеного зверя. После драки адреналин кипит недолго. Он выдыхает, чувствуя холод в боку. Пальцами нащупывает горизонтальную прореху в кожаной куртке. Надо искать гостиницу, посмотреть, что с боком.