Он идет к дороге, сзади из темноты подворачивает машина.
– Подбросить?
За рулем авто представительского класса сидит холеный мужик лет сорока. Подтянутый, гладкий, как в рекламе дорогих мужских часов, и неуловимо отталкивающий.
– Ты кто?
Незнакомец сверкает зубами.
– Не бойся, садись, разговор есть, – авто тормозит, вместе с ним останавливается Травин. Хрен знает, что зацепило, наверное, словосочетание «не бойся». – Видел, как ты отделал людей Глухарева. Круто.
– Ты кто? – повторяет Травин.
– Александр Соболевский, – представился тот, имя незнакомое, хотя мужик говорит с таким видом, словно его каждая собака в городе знает. – Главный конкурент Глухарева. Ты не местный?
Конкурент Глухарева… Перед тем, как в армию уходил, тут таких не было. Соболевский – новый в городе человек, и видно, что упакованный.
Дима садится, сумку бросает в ноги, и достает сигареты.
– Местный, – подтверждает он, закуривая без разрешения, пока Соболевский кидает изучающие взгляды. – Дмитрий Травин.
– Значит, знаешь Глухарева? И не побоялся к его жене подкатывать? Ее все знают, горячая телочка. Местная королева красоты.
Дима кидает на него такой взгляд, что тот затыкается.
Соболевский обескуражен.
Что, слишком нагло себя ведет? Не пал ниц перед крутым бизнесменом? После шести лет войны на условности плевать. После контузии – тем более. После стычки бок беспокоит. Вот это важно. И еще Милана. А ожидания неизвестного бизнесмена – нет.
Но человек может быть полезным. Один в поле не воин.
– Служил?
Травин поднимает удивленные глаза. Надо же, угадал.
– По тебе заметно, – продолжил бизнесмен.
Пауза.
– Ты немногословный, – замечает Соболевский.
– Что за разговор? – интересуется Дима, оставив ремарку без внимания.
– Давай подброшу и по дороге поболтаем. Тебе куда?
– В гостиницу, – он пинает сумку ногой.
– Где остановился? У меня небольшой отель в центре. Пойдет? – еще один изучающий взгляд. – Я видел, как ты их мочил. А у нас ссут с глухаревскими связываться.
Непонятно, какого ответа ждет.
Травин курит, рассматривая огни сквозь лобовое стекло. Изменились не только люди, которых он знал.
Город тоже.
Отрастил новые высотки, на остановках громоздились незнакомые торговые центры.
– Мне нужен охранник в фирму, – продолжает Соболевский. – Толковый. Ездить со мной по делам, сопровождать груз. Кто-то, кто не боится местных. Попробуешь?
Травин смотрит на него. В темноте Соболевский не видит, что с глазом непорядок.
Сказать про травму?
Ну и зачем, вряд ли у бизнесмена настолько серьезные проблемы, что это помешает. Если не проходить медкомиссию и носить очки, внешне от здорового не отличить. По зрачку только. Только стрелять тяжело…
– Оружие выдадут?
– Ну ты быстрый! – усмехается Соболевский. – Давай выйдешь на смену, потом посмотрим. Если устроит, все будет. И оружие, и тачка личная. И деньги. Телочки местные будут все твои.
Машина тормозят на бульваре, напротив гостиничного крыльца.
– Идем, провожу.
Дима выходит из машины, вытаскивает сумку. Напротив бар сверкает ярко-голубой вывеской, и бухает музыкой. Болит голова, но он по опыту знает, что скоро пройдет. Это после контузии.
Раньше бара не было.
Вместо него была бильярдная, которая считалась нейтральной территорией. Интересно.
– Знакомое место? – спрашивает Соболевский, заметив взгляд.
Случайный вопрос или проверяет информированность и знание города?
– Здесь была бильярдная. Хозяин был нейтралом. Если нужно было парням из разных группировок что перетереть и не перестрелять друг друга, договаривались с ним и приходили сюда.
– Правильно, – соглашается Соболевский. – Теперь верю, что местный. Идем.
Они входят.
Соболевский поправляет пиджак и улыбается смущенной девушке за стойкой.
– Александр Николаевич, добрый вечер, – девушка вопросительно смотрит на Травина.
Ей любопытно, но ничего не спрашивает.
– Засели, – велит он, рассматривая ее снисходительно, как блошку. – В хороший номер. Мой новый сотрудник.
Девушка кивает, торопливо кидается из-за стойки с ключами. Когда остаются одни, Соболевский поворачивается к нему.