– Ты уже несколько дней киснешь. Признавайся, что случилось? – парень ловко подцепил ногой стул и сел на него сверху, положив руки и подбородок на спинку.
Наверное, Мир уловил нечто темное во взгляде Терры, потому что он нахмурился и попросил уже серьезнее:
– Рассказывай.
«Я завралась, преступила закон и едва не убила человека, которого…»
– Я ужасный человек, – произнесла Терра, чувствуя подступающие слезы.
– Эй, что за глупости? Почему ты так решила?
– Я совершила непростительную глупость. Не знаю, где была моя голова? Теперь я ужасно виновата перед одним человеком, но он не хочет меня ни видеть, ни слышать.
Мир задумчиво пожевал губу. Терра поняла, что ему не очень нравились такие недомолвки, но расспрашивать подробности он не стал.
– Я думаю, если ты осознаешь свою вину, то это уже половина дела.
– Этого мало. Не могу места себе найти от разъедающего чувства в груди. Теперь я буквально понимаю, что такое камень на сердце.
– Может быть можно исправить ошибку? Ведь не бывает безвыходных ситуаций?
– Не в этот раз…
– Тебе нужно поговорить с этим человеком, которого ты обидела.
– Но он не хочет! – выпалила Терра и тут же осеклась.
– Знаешь, мы с братом часто ссорились в детстве, даже дрались, но это не значит, что мы ненавидим друг друга. Может быть дать время остыть и попробовать еще раз?
– Уже прошло несколько дней, но улучшений нет. Совсем.
– Тогда заставь выслушать себя, а потом уже делать выводы. Может быть дело не так уж непоправимо.
–Заставить?..
Терра задумчиво потерло лоб. Ей в голову пришла смелая идея. Они либо помирятся, либо окончательно испортят отношения.
***
Самое сложное для Терры – ожидание. Волнение, неусидчивость, тревога. Ощущение растянувшегося времени сводило с ума, но девушка понимала, ради чего ей следует проявить терпение. Она ждала идеального дня в расписании Кристофа, чтобы осуществить свой коварный план. Преподаватель порой задерживался в кабинете, чтобы привести его в порядок после очередного разгромного урока или чтобы заполнить учебный табель.
Терра тихо, словно тень, скользнула в кабинет и заблокировала замок с помощью электронного ключа, висевшего рядом в выемке на стене. Подумав, она опустила ключ в задний карман джинс. Терра набралась смелости и, наконец, подняла глаза на преподавателя, сидевшего за столом и склонившегося над небольшим планшетом. Она невольно засмотрелась на оголенные запястья мужчины, затем перевела взгляд на его серьезное красивое лицо и ощутила, как в груди томно заныло. Терра наблюдала как его длинные пальцы что-то печатают на экране и это зрелище гипнотизировало.
– Что это значит? – спросил мужчина настолько строго, что, если бы у него были очки, он бы непременно их поправил.
– Я бы хотела с вами поговорить.
– Запирать дверь зачем?
– Хотела убедиться, что разговор состоится, – произнесла студентка и, нервно сцепив руки, прошла в центр класса.
Из окна аудитории виднелся старый дуб. От былой пышной зелени почти не осталось и следа. Осень взяла свое. Дрожащие на промозглом ветру листья желтели и облетали один за другим. Именно так себя и ощущала сейчас Терра.
– Откройте дверь.
– Нет, – твердо произнесла Терра, внутренне умирая от страха за свое упрямство.
– Это не просьба.
– Все равно нет. Я не уйду, пока мы не поговорим.
– Что вас интересует? – равнодушным тоном спросил Кристоф, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.
Сейчас он был похож на чужака. Словно та первая версия Кристофа, желающего вогнать ее в неистовый гнев, снова вернулась. Даже хуже. Это была версия, источающая безразличие и холодность, что намного болезненней горячей ярости. Терра закусила губу. Последние дни ее постоянно терзало чувство вины, стыда и беспокойства.
– Вы на меня сердитесь? – спросила она напрямую. Ожидание ответа пугало больше всего.