– Ты как? – задал он странный вопрос, повергнув меня в первое мгновение в замешательство.
– В плане? – непонимающе совершенно, произнес я.
– Газеты сегодняшние читал? Борисов, только не говори, что еще не в курсе? Или ты лишь за котировками на биржах наблюдаешь?
– Так, постой. Давай сначала и по порядку. Что, мать твою, случилось? – прорычал я, ненавидя, когда ходили вокруг да около.
Странный тон Валентина настораживал. К тому же никак не мог понять, что вообще стряслось и почему я не в курсе? Неужели кого прикончили за ночь из местных авторитетов или коллегия адвокатов учудила что?! Сначала Олеся, которая явно о чем-то умолчала, теперь еще и этот.
– Я попросил твоего секретаря передать тебе прессу. Желтое издание в этот раз постаралось, видимо, неплохие бабки отдали, чтобы заполучить сенсацию.
– Подожди, – скидывая лишнее на пол, принялся я копаться в этой куче, – сейчас посмотрю, что там такое.
– Ты лучше сядь, – на полном серьезе произнес Валентин, заставляя меня сжать челюсть.
Я едва не раскрошил зубы, пока добрался до этой проклятой газетенки. Вот же дьявол! Чуть телефон не выронил, взглянув на заголовок.
Этого просто не могло быть. Не могло и точка. Абсурд! Бред. Самый настоящий.
В глазах потемнело, я свободной рукой схватился за край стола, медленно опускаясь в кресло. Кровь пульсировала в висках, во рту пересохло и сердце, черт его возьми, неужели оно еще может биться, едва не вывалилось из груди.
Еле шевелящимися губами прочитал название статьи и со всей силы отшвырнул от себя эту грязную бумажку.
– Гнида, – прорычал в трубку, – я сотру его в порошок. Вытащу из-под земли, чтобы снова закопать обратно.
– Спокойно, Костя, – выдыхая, произнес Валентин, – ситуация ужасная. Но, что если это ложь?
– Ложь?! – воскликнул, задыхаясь от ярости, – они смешали ее имя с грязью, ради чего? Рейтинга или пиара, да я засужу их. Помяни мое слово. Я их уничтожу.
– Мы не знаем всей сути, Борисов. Свяжись с коллегами, может, что удастся узнать.
Я молча отключился, даже не попрощавшись. Перед глазами стояла первая полоса газеты, где черным по белому было сказано, что жена кандидата в депутаты оказалась в психушке и, вероятно, за этим последует… Не хотел верить в это. Еще и портрет Марины с ребенком на руках. Господи, я так давно перестал верить в тебя, но…
Этих «но» было в избытке, я ходил кругами по кабинету, не зная, за что хвататься. Находиться в этих четырех стенах было выше моих сил. Сходил с ума. По-садистски медленно, чувствуя, как теряю контроль над собой. Это все могло закончиться плохо, но дела Марины были в сто раз хуже моих.
Снова поднял газету с пола, внимательно прочитав каждую строку статьи.
Тут же серые мысли явились в голову, и их игнорировать я не мог. Не вышло у меня заткнуть внутренний голос и задушить отчаянный крик сердца, что я обязан. Должен наплевать на все, броситься на помощь ей. И пусть меня никто не просил об этом, пусть у нее другая жизнь, только никто не смеет причинять ей боль.
Сжал кулаки, прикрыв веки. Сделал глубокий вдох, а потом набрал жене, вспоминая, что она как раз в соседней области, а потому наверняка знает, куда больше, чем я.
– Инга, – начал с места в карьер, стоило ей поднять трубку. – Тебе известно, что-то относительно некого Волкова?
– Привет, – томно промолвила супруга, а я едва не сорвался на рык, – Костя, ты-то куда? Сдался он тебе. Меня с утра уже замучили вопросами.
– Тебя? А ты-то здесь причем?
– Я же говорила накануне отъезда, что ко мне обратились с просьбой… Делай выводы, милый! – кокетливо засмеялась она, кажется, оставаясь очень довольна собой.
Как я только не послал ее подальше, приложившись лбом о поверхность стола. Да что за гадство-то? Только участия Инги и не хватало во всем этом безобразии.