— Ты чего?
— Все, хорошо, Ксю. — надломлено просипела она, уткнувшись в ладони, — Все хорошо.
— А почему тогда плачешь?
Она покачала головой, отказываясь отвечать. И сколько бы я ее ни пытала, ничего кроме сдавленного «просто нервы», так и не прозвучало.
Странная она.
Может, напряжение последних дней накопилось — соседи еще дважды скандалить приходили из-за протечки. Может, экстраполировала на меня неудачный опыт своей молодости. Я не знаю.
Но уезжала на работу с таким ощущение, будто на плечах каменная плита. Не выпрямиться. Не вздохнуть. Тяжко.
Зато на работе меня встретили с улыбкой.
Влад меня как увидел, так завизжал от восторга и со всех ног бросился в мои объятия.
— Привет, хулиган, — я подхватила его на руки и поцеловала в румяную щечку, — соскучился?
Вместо ответа — детские объятия. Такие крепкие и искренние, что защемило в душе.
Чувствуя, как внутри расползается приятное, щемяще-нежное тепло, я обняла его в ответ и снова поцеловала, поглаживая по худенькой спинке.
За этим занятием нас и застал Тимур. Наградил меня хмурым взглядом очень занятого повелителя, бросил небрежное:
— Доброе утро, Ксения, — и направился к выходу.
— Доброе, — проворчала ему вслед, поймав неожиданный укол разочарования.
Не знаю почему, но меня задевало то, как он каждое утро проходил мимо, словно я была предметом интерьера — стулом или ковром на полу. Никогда не остановится, не спросит, как у нас дела.
Не то, чтобы я жаждала его внимания, скорее наоборот— чем он дальше, тем легче дышать, но откровенное равнодушие цепляло. А собственная реакция на эту ситуацию, мягко говоря, удивляла. Мне было не все равно.
Я злилась и одновременно с этим недоумевала.
Так хотел заполучить меня в няни, а теперь полный игнор. Это как вообще называется?
Однако уже в тот же день, я отчаянно пожалела о своих переживаниях относительно его равнодушия.
Потому что Тимур заявился домой за пару часов до моего ухода.
— Я могу быть свободна, раз вы пришли раньше? — неуверенно просила я, наблюдая за тем, как он подхватывает весело смеющегося Влада на руки.
Мальчик был в восторге от своего отца, и это видно невооруженным взглядом.
Болтуном Влад не был, и когда мы играли или занимались, в основном молчал, лишь изредка выдавая «на», «дай» и жестами указывая на нужную вещь. Использовал упрощенные названия: собачка — «ава», молоток — «тут-тук» и все в таком же духе, а тут ясно и отчетливо сказал:
— Папа.
Это прозвучало так мягко, так трогательно и с такой любовью, что у меня в горле запершило. Невозможно оставаться равнодушными рядом с открытой детской любовью.
Удерживая сына на руках, Бессонов с прохладной улыбкой поинтересовался у меня:
— С чего бы это? Рабочий день восемь часов, — постучал пальцем по циферблату своих дорогих часов, — или уже наработалась?
— Я подумала, что вам не захочется, чтобы дома были посторонние. Я буду мешать.
Он смерил меня тяжелым взглядом:
— Твое присутствие в доме мне совершенно не мешает, Ксения.
Зато твое мне очень мешает…
Прямо до дрожи.
Только сейчас я поняла, как хорошо и спокойно было работать без него. Ничто не стесняло, не мешало, не заставляло тревожно прислушиваться.
А сейчас будто и стены стали ближе друг к другу, и потолок опустился, и воздух стал слишком горячим.
А тем временем Влад, решив, что с него хватит скупого отцовского внимания, потянулся ко мне. Пришлось принимать, старательно делая вид, что меня не напрягает столь близкий контакт с его родителем, что не прострелило до самых пяток, когда наши руки соприкоснулись в момент передачи ребенка.
— Так, малыш, пойдем-ка в детскую. А то папа твой устал и, наверняка, хочет отдохнуть в тишине и покое, а мы тут с тобой всю гостиную игрушками заняли.
Почему-то из всех мест в доме, мне больше всего нравилось именно тут. Высокие окна, светло-серый удобный диван, стоявший полукругом, мягкий светлый ковер.
Сердце дома, которое почему-то отчаянно к себе манило. Но сейчас настойчиво хотелось перебраться на второй этаж, подальше от Бессонова, рядом с которым у меня внезапно начиналась совершенно неуместная тахикардия.
— Не надо. Оставайтесь здесь.
— Но…
— Оставайтесь. Я приду позже.
Куда он собрался приходить? К нам?
А можно не надо, пожалуйста?
Я к таким экспериментам не готова!
Под стальным взглядом Тимура, я пыталась придумать отговорку, причину по которой не надо этого делать, но в голову не приходило ни одной достойной мысли. И когда, нужные слова так и не родились, тяжко вздохнула.