— Ну, Ксень, ты как скажешь, — сквозь слезы просипела она, — так хоть стой, хоть падай.
— Ты права. Глупости всякие с утра в голову лезут.
— Почему же глупости. Ты девочка взрослая… давно пора семью создавать. Если у тебя есть человек, которого ты искренне любишь, и который любит тебя, с которым ты хочешь прожить всю оставшуюся жизнь в согласии, любви …то почему бы и нет? — тихо произнесла она, — есть у тебя такой?
Есть ли?
Хороший вопрос.
У меня был Денис. Отличный парень, с которым можно и в огонь, и в воду, с которым мне нравилось проводить время, и в которого я была влюблена…
Нет. Не так.
В которого я, кажется, была влюблена.
Откуда взялось это «кажется» я не знала.
Ещё совсем недавно у меня сердце заходилось от одной мысли о встречи с ним, а сейчас будто вкатили дозу анестезии. Первые чувства, опаляющие своим пламенем, начали стираться. Я изо все сил цеплялась за них, пыталась удержать, но они ускользали как вода сквозь пальцы.
Разве так бывает? Разве можно влюбиться, а потом чувствовать, как эта влюблённость рассыпается словно карточный домик? Просто так, без причины отступает, оставляя после себя щемящее ощущение пустоты и неправильности.
И ведь ничего плохого не произошло. Он не обижал меня, не вел себя грубо или как-то по-свински.
Тогда почему? Почему его образ начал стираться из сердца, так и не успев там прочно обосноваться.
— Ксень? Ты не ответила на вопрос.
— Прости, задумалась, — я виновато улыбнулась, — вдруг вспомнила, что забыла поздравить с днем рождения бывшую коллегу.
Такой вот нелепый отмаз, но на другой у меня не хватило фантазии.
Зато тоскливое, непонятное состояние, оставшееся после ночных метаний, усилилось. Тошно как-то стало.
Может, это осенняя хандра? Или усталость?
Может, анализы сдать? Витаминчики пропить?
Ненормально ведь это. Не должно быть так, что ни с того ни с сего душа сжимается от тоски и хочется что-то поменять в своей жизни.
Да и что менять, не понятно. У меня все хорошо. Тетушка жива-здорова, друзья есть, работа есть, хобби интересные имеются.
Квартиру затопило? Так это ерунда, дело житейское. Постепенно все высушим, поклеим, покрасим и все будет в полном порядке. Даже лучше, чем было до этого.
Тогда что?
И тут же кольнуло неприятной догадкой.
Не из-за Бессонова же я тут дурью маюсь?
Щеки отчаянно покраснели, как будто я подумала о чем-то запретном.
Да ну…
Ерунда.
Где он и где я! Разные миры.
Тряхнув головой в попытке отогнать наваждение, я поднялась из-за стола и, убрав за собой посуду, пошла собираться на работу.
А чтобы всякая фигня в голову не лезла и не вызывала суматоху в сердце отправило короткое послание Денису.
Заберешь меня сегодня?
С удовольствием.
Ну вот и хорошо. Вот и правильно.
В этот раз Бессонов вернулся домой еще раньше!
Я так надеялась, что у него случится какой-нибудь форс-мажор на работе, какое-нибудь внеплановое совещание, или еще что-то, что задержит его до того момента, как я уйду домой, но вместо этого он объявился, когда мы с Владом гуляли после дневного сна.
Мы как раз были заняты созданием самого восхитительного куличика на свете, когда ворота распахнулись и темный автомобиль въехал во двор.
— А вот и твой папа, пожаловал, — растерянно прошептала я, наблюдая за тем, как Тимур выходит из машины и направляется к нам.
Снаружи спокойна и равнодушна, а внутри набатом билась паника.
Почему он пришел раньше? Зачем?
Я не хочу. Я не готова.
А самое главное, к чему я должна была готовиться — не понятно. К тому, что так внезапно подпрыгнет сердце? Ударится о горло, а потом ухнет вниз, создавая ощущение падения в пропасть?
Или к тому, что руки внезапно вспотеют, а плечи покроются неправильными, бесстыдными мурашками?
Или, может, надо было быть готовой к внеплановому размягчению коленок? Когда вот они нормальные, а вот пластилиновые и не хотят подчиняться приказам хозяйки?
Это просто бред какой-то! Он мне даже не нравится! Я ничего к нему не испытываю!
Разве что злость.
Да, я злилась на него. Стоило только Тимуру появиться в поле зрения, как моя внутренняя амазонка пришла в боевую готовность, схватилась за копье и приготовилась отражать атаку.
Можно подумать, он на меня нападал.
Можно подумать, ему до меня вообще было какое-то дело.
Бессонов привычно подхватил пацана на руки, а меня удостоил только сдержанным взглядом:
— Как он сегодня?
— Отлично. Играем. — Боже, что с моим голосом. Откуда это сип, как будто горло стянуло невидимой удавкой. Чуть кашлянув, я продолжила: — сейчас пойдем листья собирать.