От мысли об этом внутренности сковало ледяным обручем.
Превозмогая внезапную слабость, я вызвала такси и буквально через пять минут во двор въехала старая, насквозь проржавевшая иномарка землистого цвета. Словно в замедленно съемке я села в салон, только с третьего раза сумев захлопнуть перекошенную дверь, и мы поехали.
Внутри стоял тяжелый запах дешевых сигарет, немытого тела и ядреного средства для мытья окон.
— Откройте окно, пожалуйста, — хрипло попросила я, не в силах справиться с дыханием.
Мне категорически не хватало воздуха. Гул внутри усиливался с каждой секундой, а стук в висках сопровождался пульсирующими вспышками.
Не хватало еще отрубиться по дороге!
Я достала таблетку, жадно проглотила ее и, закрыв глаза, откинулась на спинку сиденья.
Пожалуйста. Пусть с Денисом все будет хорошо.
Обещаю, я не стану его пилить за то, что молчал, не звонил, не писал. Ни слова не скажу, про то, что мне не понравился тон его сообщений. И даже не заикнусь про то, что мог бы взять меня с собой, или хотя бы предупредить, куда уехал.
Главное, чтобы все было хорошо.
Я молилась об этом всю дорогу. Сжимала ремешки сумочки так сильно, что на ладони отпечатались багряные полумесяцы ногтей. Гнала от себя прочь картины страшных аварий и увечий.
Все будет хорошо.
Все обязательно будет хорошо.
Таблетка подействовала — боль в висках притупилась, превратившись в монотонное давление, сквозь которое с трудом пробивались звуки, как будто я была в ватном коконе, укрывающем меня от остального мира.
Надо бы лечь, отдохнуть, иначе потом станет только хуже, но сама мысль об отдыхе в такой ситуации казалась мне кощунственной.
Я должна найти Дениса. Убедиться, что с ним в порядке. Побить его, чтобы больше никогда не смел меня так пугать, а потом хорошенько прореветься у него на плече.
В прошлый раз на двухколесном звере мы долетели до площадки за полчаса, а сегодня, на трясущемся, надрывно кашляющем и чадящем драндулете дорога казалась поистине бесконечной.
— А можно побыстрее, пожалуйста, — взмолилась я, когда осенние сумерки начали сгущаться.
Водитель глянул на меня в зеркало заднего вида так, будто я у него сто рублей украла, но на педаль газа все-таки нажал.
Когда мы добрались до места, я уже тряслась, как осиновый лист от волнения и повторяла только одно:
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Машина рывком затормозила на обочине и прежде, чем из нее выскочить, я обратилась к водителю с очередной просьбой:
— Подождите пожалуйста пятнадцать минут.
— Я вообще-то работаю.
— Я заплачу за ожидание. Пожалуйста.
— Деньги вперед.
Я сунула ему купюру, он тут же спрятал ее в карман и с претензией заявил:
— Пятнадцать минут и уезжаю!
— Я успею!
Я выскочила из машины и побежала туда, откуда раздавался рев моторов и голоса. Всерьез опасаясь, что Денис получил травму, я была намерена увезти его в больницу даже если будет сопротивляться.
Однако с Денисом все было хорошо. Я бы даже сказала прекрасно.
И с ним.
И с той белобрысой тощей девкой, что сидела позади него на мотоцикле.
Ноги приросли к земле, и сколько бы я ни пыталась сделать шаг — все без толку. Весь мой организм одеревенел, налился свинцовой тяжестью и отказывался подчиняться. А взгляд намертво прилип к довольной парочке.
Что я в этот момент чувствовала? Ничего!
И вовсе не от того, что я такая холодная и бесчувственная, и мне совершенно все равно где, кто и с кем. Нет.
Меня попросту парализовало. Затопило с ног до головы заморозкой, сквозь которую не могли пробиться эмоции. Пока не могли.
Я не обольщалась, знала, что потом будет больно. Так больно, что не вдохнуть, ни шевельнуться без спазма в груди. Так больно, что проще сдохнуть, чем вытерпеть.
Я знала.
Но пока весь этот эмоциональный ад был придавлен нездоровым, искусственным, но таким спасительным спокойствием.
Надо было уходить. Я узнала все, что нужно, но не могла сдвинуться с места.
С мазохистским упорством продолжала наблюдать за тем, как блондинка, обвивает его торс руками, жмется грудью к его спине, что-то шепчет на ухо, а Денис ухмыляется и кивает.
Уверена, что она сказала что-то пошлое. Обжигающе горячее и многообещающее. И он принимал это как должное.
А я звонила. Переживала. Летела сломя голову, чтобы спасти. Дура.
Словно робот выудила из кармана телефон и нажала кнопку вызова.
Было больно наблюдать, как он смотрит на экран, потом поднимает глаза к небу с таким видом, будто его все достало.