Давай.
Она посмотрела на меня как на чужого, без тени улыбки и холодно произнесла:
— Парковаться нужно на специально отведенных для этого местах.
Я смолчал.
Да и что сказать? Слова в нашей ситуации бесполезны.
Мне оставалось только наблюдать, как они уходят, как этот недотепа снова смел брать ее за раку, а она доверчиво льнула к нему.
Руль жалобно затрещал в моих руках.
К черту смирение.
Я сорвал машину с места, на ходу набирая номер Ольги.
Она, как всегда, ответила настороженным:
— Да, Тимур?
— Присылай Ксению завтра ко мне. Скажи про собеседование, как и договаривались.
Она растерялась. Громко вдохнула, а потом с надрывом произнесла:
— Еще слишком рано.
— Я достаточно ждал.
— Ей снова станет плохо, если она тебя увидит.
— Она только что меня видела.
Женщина испуганно охнула в трубку:
— И что?
— И ничего!
Это «ничего» убивало больше всего на свете. Лучше бы она кричала, била меня в грудь, обзывая громкими словами. Лучше бы говорила, что ненавидит, чем вот так. словно с чужим.
— Завтра жду ее, — Я проехал мимо сладкой парочки, с трудом заставив себя не смотреть.
Все. Хватит. Нагулялись. Пора завязывать с этим фарсом.
Ксения моя. Даже если не помнит об этом.
— Она не поедет. Слишком далеко и неудобно.
— Придумай что-нибудь. Иначе я сам начну действовать, и будет только хуже. Ты меня знаешь.
Ольга всегда опасалась со мной спорить, но сейчас неожиданно твердо и жестко произнесла:
— Хорошо. Я сделаю это. Но если ты еще раз посмеешь ее обидеть, пеняй на себя. Я не посмотрю кто ты и чем занимаешься. Я тебя уничтожу.
Я ей верил.
— Больше никогда. Клянусь.
Я ждал ее появления, как первоклашка первого сентября. Вроде и радостно, а вроде и страшно до усрачки. Волновался, будто не взрослый мужик, а прыщавый юнец.
— Ксения Сергеевна, решила к нам вернуться? — с надеждой спросила Тамара, когда я сообщил ей о предстоящем «собеседовании».
— Пока нет, но я постараюсь ее уговорить.
— Постарайтесь, Тимур Андреевич, — взмолилась она, — пожалуйста. Разве это дело, что она где-то далеко? Не здесь, не с семьей.
Конечно, не дело. От нашей семьи и так остались ошметки. Благодаря мне.
Лучше не вспоминать, потому что, когда образы прошлого вырываются наружу, хочется только одного — удавиться.
— Влада сразу привести?
— Нет. Побудьте пока с ним, появитесь чуть позже.
— Как скажете, — тут же согласилась она, — главное, чтобы Ксения к нам вернулась.
Тамара работала у меня уже больше десяти лет и была почти что членом семьи. И Ксению любила как родную дочь.
Они всегда прекрасно ладили. Раньше. До того, как…
Я почувствовал приближение Ксю прежде, чем она появилась в поле зрения. По спине прошла горячая волна и волосы встали дыбом на затылке.
Все-таки приехала.
Ольга сказала, что она сопротивлялась. Отказывалась, несмотря на выгодное предложение и долго сомневалась стоит ли тащиться в такую даль.
Я бы с радостью перевез их ближе! Поселил бы под боком, купил дом на соседней улице, но врач сказал лишний раз не нервировать и поместить Ксю в комфортную среду.
А комфортно ей было там, где ничего не напоминало обо мне. Там, где она жила еще до нашей встречи.
Пришлось смириться. И с расстоянием, и с тем, что мы не вместе, и с тем, что надо поступать как лучше ей, а не как хотелось мне. Кара за прошлые ошибки и самоуверенность.
К кабинету ее привел охранник. Я как ненормальный вслушивался в их шаги — тяжелые мужские и легкие, слегка кокетливые женские. И чем ближе они раздавались, тем отчаяннее дубасило в груди.
Она здесь. В моем доме. В нашем доме…
Дверь открылась, и Ксения зашла внутрь. Натянутая, как струна, взволнованная. Сжимала в руках маленькую сумочку и нервным движением заправляла непокорную прядь за ухо — она всегда так делала, когда нервничала.
— Добрый день… — увидела меня и замерла. И без того бледное лицо побледнело еще больше. Глаза распахнулись широко-широко.
Мы схлестнулись взглядами и молча смотрели друг на друга, пока, наконец, она не кашлянула и не произнесла:
— Я вас узнала.
От этих слов у меня все внутри оборвалось.
Узнала? Она меня узнала?
— Мы вчера виделись возле парка. Я сделала вам замечание по поводу неправильной парковки.
Черт…
Разочарование накатило горькой волной. Не узнала. Даже не вспомнила как зовут. Хотя раньше любила мое имя, шептала его в беспамятстве, когда оставались наедине.
Чуть позже выяснилось, что Ксения не просто меня не узнала, так еще и при повторном «знакомстве» я ей понравился гораздо меньше, чем в первый раз.