Я ненавидел ее. Всеми фибрами души. И только понимание того, что накосячил я, а не она, останавливало от того, чтобы сдавить пальцами тощую шею и держать, пока хрипы не затихнут.
Она не принуждала меня ни к чему. Не заставляла. Я сам.
И можно сколько угодно винить ее потаскушечью натуру, но это не сделает меня святым. Скорее наоборот. Я все знал, все видел. И сам допустил наступление Армагеддона.
В кабинет вошел охранник и сходу подхватил Веру под руку, отдернув ее от меня:
— Тимур Андреевич?
— Вывести отсюда. И чтобы ноги ее тут больше не было никогда.
— Понял, — не особо церемонясь, он поволок ее к двери.
— Убери от меня свои лапы! — заверезжала Вера, едва успевая перебирать копытами. Высокие каблуки были хороши, когда неспешно вышагиваешь, накручивая задницей, и отчаянно мешали, когда тебя куда-то тащат, — Тимур! Убери от меня своего цепного пса. Убери немедленно!
— Всего хорошего.
— Я этого так не оставлю. Слышишь? Не оставлю…
Дверь с грохотом захлопнулась.
Из коридора еще доносилось Верино вытье и бестолковый цокот, я же прижался лбом к косяку и закрыл глаза.
Дебил. Просрать все и ради чего? Ради вот этого? Ради сисек, вываливающихся из декольте? Ради пошлых взглядов? Ради вставных зубов? Или ради чего?
Сколько ни думал, не мог понять, какая муха тогда укусила. Почему повелся. Зачем? Заскучал, бедный? Внимания мало получал?
Зато теперь его хоть отбавляй. Веселись не хочу.
Кулаком ударил в шершавую стену, потом тяжело привалился к ней спиной и стек на пол.
Докатился. Сижу на полу, как бродяга. Да и похрену.
Кому какая разница, где я сижу? Всем насрать.
Я вытащил из кармана телефон и написал Тамаре:
— Как там дела?
— Гуляют.
— Пришли фотографии.
Спустя пару минут начали приходить снимки. Один, второй, третий.
На них Ксения и Влад. Сначала возле песочницы, вооружившись цветными лопатками, потом на дорожках среди высоких деревьев с ворохом цветных кленовых листьев.
Потом небольшое видео с обеда. Сын, уже клюя носом, вяло открывал рот, а Ксю его кормила, старательно вытирая щеки салфеткой:
— Давай, Влад. Ложечку на папу. Ложечку за маму.
Черт…
Поперек горла встал ядовитый ком. Я не смог смотреть дальше. Тошно.
Слабак.
До треска стиснув зубы, я приложился затылком о твердую поверхность, потом еще раз, в надежде, что боль перебьет то, что творилось внутри.
Увы, не помогло. И не поможет, сколько не долбись.
Я не знаю, сколько просидел на полу. Может десять минут, может час. Не хотелось двигаться, не хотелось думать. К черту.
И работу, и суету эту бесконечную, и все остальное.
Я хотел только одного — домой. И чтобы там меня ждали. Искренне от души, как прежде. Хотел тепла, того самого, которое раньше казалось чем-то обычным, незыблемым. Чем-то что никогда не исчезнет из моей жизни, потому что я же Бессонов. У меня все будет так, как хочу я. Стоит только пальцами щелкнуть, достать кошелек и все тут же наладится.
Дурак. Наивный, зарвавшийся дурак, который считал, что имеет право дать слабину, и ему за это ничего не будет.
Может, прямо сейчас все бросить и укатить домой? Ксения еще должна быть там. Успею ее перехватить, и…
И что? Ну, перехвачу, а что потом? Замерзнуть под прицелом холодных, настороженных глаз? Или снова делать вид, что мне на все пофиг и я весь из себя такой деловой, что ее присутствия даже не замечаю?
Снова тюкнулся затылком. Потом досадливо цыкнул и встал.
Хрен ли толку сидеть, изображать из себя великого страдальца.
Все сам сделал. Все сам.
Теперь только остается стиснуть зубы и исправлять то, что наделал, и постараться не наломать еще больше дров. Не давить, как привык. Не диктовать свою волю и условия, не ставить ультиматумы. А быть тем, кем и должен был быть раньше. Адекватным надежным мужиком, без барских замашек.
Глава 12
Я все-таки не выдержал и через пару дней сорвался с работы домой.
Ну, а хер ли толку пытаться что-то делать, когда голова занята только одним? Когда кости выламывает от желания оказаться там. Рядом с ней. Слышать голос, видеть, как улыбается сыну, когда тот тянет к ней руки.
Я реально сходил с ума, не в состоянии думать ни о чем другом. Какая работа, когда в душе так зудит, что невозможно сконцентрироваться ни на чем? Какие встречи, когда дольше пяти минут никого не можешь слушать, потому что мысли расползаются как тараканы?
Когда-то я был уверен, что бизнес превыше всего. Что ради успеха на этом поприще можно пожертвовать всем остальным, потому что это остальное несущественно. А теперь был готов послать к чертям и партнеров, и выгодные сделки, которые в последнее время шли одна за другой. Тендеры, которые я играючи вырвал из лап конкурентов.