Слишком хреново, чтобы анализировать. Слишком тонко и надрывно, чтобы решать привычными методами.
Раскидав все дела, я помчался домой. Словами не передать ту бешеную эйфории, которую словил, когда понял, что она еще тут. Кажется, даже воздух стал другим — более уютным что ли, а дом наполнился светом. И плевать, что мне особо не рады. Я пока готов довольствоваться тем, что она просто рядом.
Чтобы она не подумала, будто я притащился специально ради нее, я вооружился ноутбуком и занял место в кресле, недалеко от камина и принялся усердно делать вид, будто работаю. Бестолково стучал по кнопкам, будто набираю что-то важное. Однако, если кто-нибудь в этот момент заглянул на экран, то увидел бы полную чушь, набор несвязанных слов.
Какая к черту работа, когда она рядом?
А секундная стрелка упорно делает оборот за оборотом, безжалостно отчитывая отведенное нам время.
Ксения тоже тайком поглядывала на часы, явно желая поскорее уйти, а я не мог придумать повод, чтобы заставить ее задержаться. Хотелось просто сказать: останься, не уходи. Но разве можно? Она подумает, что я совсем дурак, а то и вовсе уволится, решив, что я до нее домогаюсь.
Черт, а мне ведь хотелось домогаться. От желания уши в трубочку сворачивались. Когда видел ее в простом спортивном костюме, без косметики и с хвостом на макушке.
Тонкие запястья завораживали грациозными движениями. Фарфоровая кожа светилась изнутри. И голос…. С ума сходил от ее голоса. Словно одержимый ловил каждый звук. Жадно вдыхал едва заметный аромат духов.
…Я ведь за все это время ни с кем. Ни разу.
Кто бы сказал, что в моей жизни, в самом расцвете лет случится такой длительный целибат, я бы только у виска покрутил. И теперь вот как получилось.
Не хочу. Никого. Отношения с другой — на фиг не сдались. Никто не нужен. Просто скинуть пар, заказав девку легкого поведения? Мараться еще больше? От одной мысли об этом тошнило.
Ее хочу. Всю, целиком. Как раньше. Не только в постели, но и каждый миг нашей жизни. Жаль, что понял это только когда потерял.
От этих сожалений так крутит, что больно дышать. Каждый глоток воздуха острым копьем вбивается в легкие.
Мне жаль. Мне чертовски жаль.
На судьбе показалось этого мало. Она посчитала, что сожаление — это полная фигня, чушь собачья, а не плата за ошибку, что мало мне самобичевания и кулаков, сбитых в кровь в моменты отчаяния и тоски.
Конечно мало. Надо быть полным идиотом, чтобы рассчитывать на то, что чувство вины станет достаточной расплатой за предательство.
Нет. Все должно быть в лучших традициях вендетты. Око за око, кровь за кровь.
…Этот парень, гребаный мотоциклист, приехал на своем двухколесном говне и увез Ксению. Прямо от моего дома. Просто забрал и все.
В тот вечер я сломал стул в кабинете. Просто с размаху и в стену. В щепки.
Вот так смотреть, как она уезжала с другим…
И не в состоянии что-то изменить, запретить…
Меня разрывало просто в хлам.
Нельзя так!
Нельзя!
Не имеет права!
Только Ксения не знала об этом. О том, что не имеет права!
Для нее все было в порядке вещей, а я кипел. Взрывался, орал.
Моя! Какого хрена она не помнит, что моя? Какого хрена не чувствует, не понимает.
Зачем ей общаться с ним? Что она с нем нашла?
Перед глазами черти кровавые. Хотелось крушить, но я был связан по рукам и ногам непреодолимыми обстоятельствами. Все мои претензии, злость и возмущения, разбивались об убийственный факт.
Она меня не помнила. И жила своей жизнью без оглядки на меня мои чувства и желания.
Вот и все.
Хотя нет. Ни черта не все.
Я думал, что хуже уже быть не может, что сдохну, наблюдая за тем, как она садится на мотоцикл и обнимает этого говнюка, доверчиво прижимаясь к его спине.
Это оказались цветочки.
А ягодки начались позже, когда Ольга позвонила и скорбным голосом сообщила, что Ксения провела эту ночь у него.
Она ведь нет?
Не с ним?!
Первая мысль: убью заразу. Задушу. А ублюдка, посмевшего притронуться к ней, вывезу за город и буду по полю таскать на веревке, пока мясо до костей не сдерется. И насрать на все. Пусть хоть на электрический стул сажают, хоть за решетку. Хуже уже не будет.
Кажется, меня отписали ногами. Боль в каждой мышце, в каждой клетке, отравленной ревностью. Не вдохнуть, не выдохнуть. Кости, кишки, легкие — все в хлам. В мозгах вообще полная мешанина. Невозможно ни на чем сконцентрироваться, перед глазами только Ксения. То, как садится на этот гребаный мотоцикл, как обнимает не меня. Эти видения перетекают в горизонтальную плоскость опаляя своей откровенностью.