Я словно наяву видел, как они…
Это даже не пытка. Это казнь.
Она вот так себя чувствовала, да? Когда увидела меня с Верой?
Это вот так вот ей хреново? Так разламывало ребра от боли?
Невозможное состояние. Кишки как будто на вентилятор намотало. Вместе с нервами.
Глотай Бессонов. Глотай. Честно заработал, молодец.
Думал раскаяния будет достаточно? Или что время, проведенное порознь с Есенией, но наполненное чувством вины, равноценное наказание?
Дебил наивный. Большим мальчикам большая торпеда в одно место. Все правильно
Наверное, все-таки проще сдохнуть.
Я не мог поверит, что моя Ксю опустилась до такого. Что она с кем-то другим, пока я…
А что я? Ничто! Ей похер и на меня, и на мою ревность. На мои собственнические инстинкты, потому что она о них не помнит.
У нее все зашибись. Свидание, романтическая ночь.
Скука. Точно убью.
Я тут как идиот. В завязке. Лишний раз на баб даже не смотрю! А она…
Да похер! Просто похер и все!
Гори оно все синим пламенем.
Я мужик в конце концов, а не тряпка. И имею потребности. И право тоже имею.
Злость моя достигла апогея и требовала немедленного сброса. С кем угодно.
Я только написал Тамаре, что буду поздно, а может вообще утром и рванул в любимый бар.
Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы найти желающую порезвиться на разовой основе. Она сама ко мне подсела сразу, как только я оказался возле барной стойки.
В длинном платье непонятного цвета. То ли слива, то ли баклажан, то ли еще хер знает чего. Я не силен в оттенках. Сиськи через тонкую ткань проступали зачетные — этого достаточно. А во что они там замотаны вообще насрать.
Макияж такой, как будто не накрашена, но видно, что кожа неровная и далеко не такая свежая как хотелось ее обладательнице.
Не молодка, скорее всего хорошо за тридцатник, но возраст загримирован неплохо. На него мне в принципе так же похрен, песок не сыпется и ладно.
— Привет. Меня зовут Энджи.
Какой шлак. Энджи. В баре на Советской.
Уверен, ей хватило пары секунд чтобы считать все что можно о моем статусе. Она подметила и часы стоимостью в дохренелион, и запонки, и костюм. Как и то, что на пальце нет кольца. Свободный кусок богатого дерьма. Налетай.
Просто классика жанра.
Я оставил ее слова без ответа. Вместо этого прошел откровенно похабным, оценивающим взглядом по ее фигуре, задержался на вырезе декольте, потом на пухлом, перекаченном рабочем рте.
— К тебе или ко мне.
Она растерялась на пару секунд. Я даже подумал, что ошибся, и сейчас плеснет мне в лицо минералкой, но Энджи кокетливо улыбнулась и, скромно опустив взгляд, произнесла:
— К тебе.
Не ошибся.
Конечно, я не повез ее к себе. Ни в городскую квартируя, ни тем более туда, где жил мой сын. Нечего там делать всякому мусору.
Я просто завернул к дорогому отелю.
— Я думала, мы едем к тебе.
— Я передумал.
На ресепшен нас облизали с ног до головы. Вернее меня. Энджи стояла все это время рядом и собственнически улыбалась с таким видом будто ее позвали замуж, а не сняли на ночь.
Мы поднялись на верхний этаж, нашли дверь с нужным номером, зашли внутрь.
В номере пахло моющими средствами и чем-то перечным.
— Тут так красиво, — моя одноразовая спутница уже процокала к панорамному окну и теперь смотрела на вечерний город, не забыв при этом эффектно отключить задницу и прогнуть спину.
Я как-то отрешенно подумал, что она, наверное, когда-то была спортсменкой. Убивалась на тренировках, пытаясь чего-то достичь, грезила о карьере.
А в прочем какая разница? Хоть гимнастка, хоть пловчиха — сейчас у нее назначение только одно.
Я плюхнулся на кресло, небрежно ослабил узел на галстуке.
В голове по-прежнему пульсировало: она осталась на ночь у Дениса, осталась у Дениса, на ночь…
— Тяжелая неделя? — промурлыкала Энди опускаясь на подлокотник кресла.
— Тяжелый год.
— Хочешь рассказать?
— Я похож на любителя доверительных разговоров?
— Не злись, я просто хотела разрядить обстановку, — рука, обвешанная золотыми браслетами, скользнула мне на плече.
А Энджи склонилась ниже, явно намереваясь поцеловать. Ее дыхание фонило мятной жвачкой и едва уловимым запахам табака.
Целоваться с посторонней бабой я не собирался, поэтому отвернулся, когда ее губы почти нашли мои
— Не любишь нежности?
Не люблю облизывать вонючие пепельницы, а вслух:
— Это лишнее.
— Как скажешь
Она соскользнула с подлокотника, медленно покачивая бедрами, подняла платье, сначала продемонстрировав резинки чулок, потом белье. Такое тонкое, что ничего не скрывало.