А я ведь любила…
Так любила, что наверняка сдохла бы от боли, если бы меня не накрыло пеленой спасительного забвения.
А теперь… теперь все равно…
Почти не больно, но страшно, что за это время моя жизнь вышла из-под контроля.
— Ксю…
— Не называй меня так. Ксю я для своих. А ты — просто мой работодатель.
В его глаз проскочило что-то похожее на боль.
Я не хотела в этом разбираться, не хотела об этом думать.
Единственное чего мне хотелось — это сохранить ощущение спокойствия. Я заслужила его. Выстрадала. Расплатилась за него своим временем. Почти год жизни пролетел мимо. По всем фронтам.
— Я все еще твоя жена?
— Да. Ей и останешься, — произнес таким тоном, что стало ясно — спорить смысла нет.
Он всегда был таким. Его слово — закон. Интересно, как только не разорвало за последние недели, когда вынужден был скрывать свою натуру.
Когда-то я млела от этого. Большой сильный мужчина, способный решить все проблемы, и я рядом с ним. Маленькая, хрупкая. Можно было позволить себе быть слабой, позволить себе быть девочкой
— Отпусти меня.
— Ты останешься со мной, — даже сейчас, когда все вскрылось, и его ложь рассыпалась словно карточный домик, он считал, что у него есть право решать за меня.
— После всего, что было? Не останусь. И если в тебе сохранилась хоть капля порядочности, ты меня отпустишь. Потому что…я больше не люблю тебя.
Он поморщился, словно мои слова причинили ему боль, но потом все так же холодно и уверенно вынес приговор:
— Полюбишь снова.
Я не выдержала и, прикрыв глаза ладонью, рассмеялась. Смех получился ломаным, неестественным, с нотками болезненного надрыва:
— Ты сейчас серьезно? А, Тимур?! Вот просто возьму и полюблю, потому что ты так сказал? Потому что тебе этого хочется? Да? — я раздвинула пальцы и посмотрела на своего все еще мужа. На скулах желваки, взгляд хищный упрямый. В карманах сжатые кулаки, — м-да… Бессонов. Время идет, а ты не меняешься. Браво.
— Ксень, прекрати.
— Скажи честно, ты ведь планировал загнать меня в ловушку. Приучить к Владу, к себе. Заново очаровать, чтобы я как дура опять потеряла голову. А потом, когда память вернулась, сказал бы что прошлое, должно остаться в прошлое, и надо жить настоящим. Поэтому переворачиваем страницу, забываем о той сцене с участием полуголой бабы, и дальше живем долго и счастливо.
Он все-таки отвел взгляд, тем самым подтверждая, что я попала в цель.
— М-да, Бессонов. Время идет, а ты не меняешься. Браво.
— Все наладится, — упрямо повторил он.
— Интересно как? Заставишь меня поверить в твою любовь? В верность? Снова сделаешь так, чтобы я чувствовала себя особенной?
— Ты особенная, — начал было он, но я перебила, небрежно взмахнув рукой.
— Я обычная и ничем не выделяюсь на фоне остальных женщин, которым изменяют мужья. Точно такая же, как все они. Так что можешь не стараться.
— Ксения…
— Я не хочу об этом говорить. Мне неинтересно, где и кого ты опять хватаешь за голую жопу. Меня это больше не касается, так что закрыли тему. Лучше скажи, как ты посмел забрать у меня сына. Я год его не видела! Год!
— Не забирал. Он твой и всегда будет твоим. Но врачи сказали исключить все травмирующие факторы.
— Ребенок — травмирующий фактор?
Бессонов угнетенно мотнул головой:
— Нет. Это я травмирующий фактор. Тебе становилось плохо, каждый раз, как я появлялся в поле зрения. Панические атаки, истерики, срывы. Поэтому пришлось убирать из твоей жизни все, что могло напомнить обо мне. Влад — напоминал. Так было лучше, для тебя…
— Лучше? Серьезно? Я была не в курсе того, что у меня есть сын, а Влад кочевал от одной няньки к другой, пока ты занимался своими суперважными делами?
Мой бедный малыш. Его жизнь перевернулась с ног на голову не меньше моей.
— Он никуда не кочевал. У него была отличная няня. Одна. Иногда подхватывала Тамара. А иногда…
— Договаривай, — прохрипела я, уже догадываясь что за этим последует.
— Иногда к нему приезжала Ольга.
Мысль о том, что тетка была заодно с Бессоновым просто убивала. Жила бок о бок со мной и ни словом ни обмолвилась о том, что у меня есть сын.
Тимур словно почувствовал, о чем я думаю:
— Она хотела тебя защитить.
— Да пошли вы оба со своей защитой, — глаза подозрительно защипало. Я зло потерла их пальцами, поморгала, чтобы избавиться от неуместных и совершенно бесполезных слез. К черту слезы. Не было тогда, не будет и сейчас.