— Успокойся.
— Успокоится? — она почти перешла на ультразвук, — ты предлагаешь мне успокоиться после того, как снова довел мою племянницу до больницы?! Подонок! Озабоченный придурок.
Она больше не делала попыток отвесить пощечину, но вместо этого принялась толкать меня в грудь. Зло, со всей силы, вкладывая в удары всю свою ненависть.
Я встряхнул ее сильно, так что дернулась голова и клацнули зубы:
— Все. Сворачивай истерику!
— Шалаве своей приказывай! Или кишка тонка? Только нам нервы мотать можешь, а этой и слова поперек не в состоянии сказать? Как ты вообще мог допустить, чтобы она сунулась к Ксении со своими рассказами о вашей насыщенной личной жизни?
Тамара, которая была свидетелем стычки, сказала, что Вера бросала моей жене какие-то слова и смялась. Сука.
— Я понятия не имею, что она там бредила. И не имею к этому никакого отношения.
— Ну, конечно. Святой Бессонов, — с необычайной силой Ольга вырвалась из моих рук, — вот уж не думала, что ты из той породы овцебыков, которые даже без портков и верхом на бабе пытаются сделать вид, что не при чем.
Разговаривать с ней было бесполезно — Ольга ненавидела меня еще сильнее чем прежде. Но в одном она была права, я был слишком мягок там, где не нужно.
Пришло время прояснить подробности этого злополучного разговора, после которого Ксения оказалась в больнице, и доходчиво объяснить почему не надо было так делать.
Над тихим лесным озером стелился туман. Когда-то здесь был дом знакомого лесника, но потом случился пожар, и остались только заросшие бурьяном погорелые руины, да покосившаяся пристань, возле которой из воды торчал нос затопленной лодки.
Я жадно дышал сырым осенним воздухом и думал о том, что хочу уехать куда-нибудь далеко-далеко. Послать подальше все планы и дела, забрать Ксению, сына и умотать на теплое побережье, где будем только мы — легкие, загорелые и счастливые. Вырезать из нашей жизни все лишнее и начать с чистого листа.
Я бы теперь все сделал по-другому, каждый свой шаг переиграл бы и исправил, чтобы не было ни обиды, ни разочарования. Наконец, бы расставил приоритеты в нужном порядке, а не гнался бы пустотой, теряя то, что действительно важно. У нас бы все было иначе.
От этих несбыточных фантазий отвлек рев мотора. По неровной плохо укатанной дороге, шурша боками по пожухлым кустам, к пристани подкатил серый внедорожник.
— Тимур Андреевич, здравствуйте, — сказал Веня, вылезая из-за руля.
— Привезли?
— Конечно.
Его напарник тем временем открыл багажник и вытащил оттуда перепутанную, растрепанную Веру.
Увидев меня, сучка надрывно замычала и начала вырываться с удвоенной силой. Но куда глисте тягаться со специально обученными людьми, которые по щелчку сделают все, что я прикажу.
— Как дела, Верочка? — спросил я, рывком сдирая скотч, которым был заклеен ее поганый рот.
Она взвизгнула и схватилась за свое лицо:
— Мне больно! Ты совсем с ума сошел?!
— Ты даже не догадываешься насколько, — с холодной улыбкой я наблюдал за тем, как она мнет свои покрасневшие, накаченные вареники, — я тебя предупреждал, чтобы к моей жене не смела соваться?
У Верочки хватило наглости спорить. Видать решила, что если сходу ноги не переломал, то все это шутки.
— Откуда мне было знать, что там откажется твоя жена. Я была уверена, что ты развеялся с ней давным-давно.
— И ты случайно оказалась у моего дома? Тебя кто-то туда приглашал?
Она стушевалась:
— До меня слухи дошли, что к тебя новый коттедж, и что ты туда бабу какую-то водишь. Я решила проверить. Узнать, что за курица, посмела на мое место сунуться.
— О, как, — усмехнулся я, — На твое место, значит…
Я указал взглядом на озеро. Парни тут же подхватили Веру под руки, вытащили на деревянный помост и швырнули в воду.
Она ухнула с головой, вынырнула на поверхность и принялась надрывно кашлять.
— Тимур!
— Так что ты там говорила насчет твоего места? — поинтересовался я, глядя на нее сверху вниз.
— Я… мне просто было очень обидно, — начала гнусавить она, нелепо дергая руками, — я хотела глянуть одним глазком.
— Глянуть?! Ты высунула свою морду из машины, посмела заговорить с моей женой, наплела ей не пойми чего.
— Я ничего не говорила, — проблеяла она, неуклюже хватаясь пальцами на склизкий доски. С первого раза ей это не удалось, и она снова ушла под воду, потом кое-как ухватилась, — я замерзла. Тимур, пожалуйста…
— Что ты сказала моей жене?
— Ничего! Я просто подошла спросить, как у нее дела. Как здоровье.