Мне было жалко ее до слез, но себя было жальче.
Я чувствовала себя бестолковой фарфоровой куколкой. Марионеткой, каждое движение которой было определено кем-то другим.
— Вы просто утопили меня во лжи. Вы оба!
Она сжалась так, будто боялась, что я ее ударю.
— Мы хотели как лучше.
Меня замутило. Не от того, что плохо себя чувствовала, нет. А потому что тошно было до отвращения
Хотели, как лучше. Защищали… А по факту просто превратили мой мир в сплошное вранье, направляли туда, куда считали нужным.
— А все, что творилось в последнее время? Это тоже чтобы меня защитить?
— Врач сказал, ты достаточно окрепла для принятия реальности. Поэтому решили, что пора постепенно приводить тебя в чувство. Влад растет, скоро начнет болтать и задавать вопросы. Ему нужна мама.
— Надо же… почти год, никто об этом не задумывался, а тут вдруг маму ребенку решили дать.
— Ксю, пожалуйста, — взмолилась она, — пойми, мы хотели как лучше, хотели оградить тебя от боли. Дать время на восстановление. После аварии ты была в таком состоянии, что мы все реально опасались за твою жизнь. Стоило только Бессонову появиться в палате у тебя начинался приступ. И после одного из них случился провал. Сработал какой-то внутренний защитный механизм и тебя откинуло назад. Я перепугалась, а врач сказал, что так лучше, что мозг сам себя защищает от потрясений. И что со временем это пройдет. Когда ты начнешь успокаиваться, память вернется. Надо только подождать
— И сколько бы это еще продолжалось, если бы ко мне не явилась та женщина? Месяц? Три? Пять? Я жила бы с ними под одной крышей, занималась бы Владом, считая его чужим ребенком, — сейчас точно стошнит, — Тимур постепенно окучивал бы меня, изображая принца на белом коне, пока я перезрелой сливой снова не упала бы к его ногам. А потом мы все должны были взяться за руки и, радостно подпрыгивая, поскакать в новую светлую жизнь? Такой, был план?
— Мы думали так будет лучше, — в который раз повторила тетя.
— Лучше… Тимур приложил руку к моему увольнению у Светланы?
Она опустила взгляд на смятый шарфик в своих руках, подтверждая мои предположение
— Потоп-то хоть настоящий был? Или тоже Тимур постарался?
Поймав ее сдавленный кивок, я криво усмехнулась,
— М-да… стратег…
Ольга помялась с ноги на ногу, потом робко спросила:
— Врач сказал, тебя завтра выписывают. Во сколько за тобой приехать?
— Ни во сколько. Я больше не буду с тобой жить. У меня есть свое жилье, в городе.
Да, у меня оказывается была своя квартира. Небольшая, но уютная, которая досталась в наследство от отца, незадолго до того, как я познакомилась с Тимуром, и о которой я тоже благополучно забыла, как и обо всем остальном относящемся к тому периоду времени.
— Ксень, ну как же…
— А вот так, Оль. Вот так. Я очень благодарна тебе за то, что ты все это время возилась со мной. Но дальше я сама. Ключи от той квартиры у тебя или надо воевать за них с Бессоновым?
— У меня. Дома.
— Вот и хорошо. Я сама завтра заеду за ними, заодно заберу что-то из вещей на первое время, с остальным позже разберемся. Когда я буду в состоянии спокойно мыслить, а не давиться своими эмоциями.
— Прости, — прошептала она.
— Я не сержусь на тебя, Оль. И даже понимаю, почему ты пошла на поводу у Бессонова. Наверное, на твоем месте я бы поступила точно так же. Но и ты меня пойми… узнать, что все вокруг ненастоящее, что меня как овцу гнали в нужном направлении, смотрели в глаза, улыбались… Говорили, что я похудела, в то время как где-то рос мой сын, — горечь скопилась на языке, — мне нужно время.
— Я понимаю.
Она ушла, а я, чувствуя себя одновременно жертвой и неблагодарной сволочью, спряталась под одеяло и вскоре уснула.
На следующий день, рано утром был обход, после которого меня благополучно выписали, выдав список рекомендаций: гулять, не переутомляться, не злоупотреблять телевизором и мобильным телефоном, полностью исключить вредные привычки, полноценно питаться и следить за эмоциональным состоянием.
Как и я просила, Ольга не приехала, только прислала, сообщение, что оставила ключи на кухонном столе. Вроде я этого и добивалась, но в груди было так больно, что всю дорогу до маленького городка, сидела у окна и хлюпала носом.
Отчаянно хотелось увидеть Влада. Теперь, когда правда выплыла наружу, потребность в нем стала просто невыносимой.
Мой маленький. Счастье мое… Как же я все это время была без тебя.