— Ммм, — протянула я, — ты сейчас пытаешься приравнять свою измену и то, что я с кем-то встречалась, не помнив о твоем существовании? Хитрый ход. Но нет. Это не одно и тоже. Даже близко нет.
— Ты не представляешь, как мне было хреново, когда я узнал… — голос стал глухим, как у зверя, который из последних сил держится перед броском.
— Надо же… хреново ему было. Ну что я могу сказать, бывает, — я развела руками.
Я не собиралась ему говорить о том, что у нас Денисом ничего не было. Перебьется.
— Ксения…
— Что Ксения? Я в тот момент даже не в курсе была, что у меня где-то поблизости бродит неверный муж. Так что прости, извиняться не буду, — голос звучал жёстко, но внутри все горело.
Как же все неправильно. Как же все не так. Зачем мы здесь? Как умудрились свалиться в такую непроглядную бездну?
Ведь все начиналась как в сказке. Я помню, как наши взгляды первый раз столкнулись, помню жар в груди и веру в то, что это до конца. Что он тот самый.
Он двинулся ко мне. Я невольно отступила, наткнулась на гарнитур позади себя, и замерла. Муж остановился так близко, что я видела, как пульсировала крохотная венка у него на виске, чувствовала его особенных запах и наглое тепло, пробивающее даже без прикосновений.
— У меня ничего не было с Верой, — глухо сказал он, — почти ничего.
— Можно без интимных подробностей? Слышать этого не хочу!
Я попыталась зажать себе уши руками, но он не позволил, прижал руки к туловищу и продолжал говорить. Как одержимый, словно боялся, что если сейчас не закончит, не донесет до меня все, что накопилось внутри — будет уже поздно
— Нет послушай. Я понимаю, что это не оправдание, особенно после того, что ты видела в кабинете, просто хочу, чтобы ты знала: мы с ней никогда не ходили на свидания, не ночевали вместе. Что бы тебе ни наговорила Вера возле моего дома — это все бред и вранье. Я даже не подозревал о ее существовании, пока она не появилась с одним из коллег в роли помощницы. Яркая, как фантик, открыто предлагающая себя, а у нас тогда с тобой затишье было. И я вдруг решил, что ничего страшного не произойдет, если я сброшу пар. Но это был первый и единственный раз, когда я позволил себе прикоснуться к кому-то кроме тебя.
— Герой!
— И все это время после аварии у меня никого не было, Ксень. Я даже смотреть в сторону других не мог и не хотел.
— Совесть замучила?
— Нет. Любовь.
— Да ты что. А вот скажи, если бы я тогда не ворвалась в комнату и не испортила вам всю малину, ты бы остановился? Вспомнил бы о том, что где-то тебя ждет жена, ребенок, или похоть все победила и единственное, что тебя волновало в тот момент — это содержимое ее трусов?
— Я не знаю, — честно ответил он, — хотелось бы верить, что остановился, но…
— Вот именно, Тимур. Но! Мы оба знаем, что оно значит.
Он замолк. Смотрел мне в глаза, отчаянно пытаясь найти в них что-то, но я не собиралась делиться своими чувствами и пускать его глубже. У него уже было мое полное доверие, хватит.
Так и не найдя в моем взгляде желаемого отклика, он сипло сказал:
— Вера больше не сунется к тебе.
— Да плевать мне на эту Веру! Думаешь, я не понимаю, какая она? Навязчивая неудачница, считающая, что короткой юбки и напористого характера хватит, чтобы заполучить себе нужного мужчину. Таких девиц полым-полно. По-своему красивых, уверенных в том, что им нужнее чем какой-то там замшелой жене и детям. Жадных до всего готового. Они всегда были, есть и будут. Никуда не деться. Но только от мужчины зависит, обращать внимание на таких хищниц или нет. Подпускать их ближе, сажать к себе на колени, хватать за голую задницу. Да, они предлагают, интенсивно, напористо, всевозможными способами, которые зачастую и не снились обычным женщинам. Но брать или не брать решает именно мужчина. Никто никого силой не заставляет, руки не выкручивает, кости не ломает. А теперь уходи.
— Не могу. Я сдохну без тебя.
— Не сдохнешь, не преувеличивай.
— Что мне сделать? Ты скажи, что, я сделаю.
— Оставить меня в покое? Как тебе такой вариант? Позволить жить своей жизнью, не давить. Ни к чему не принуждать. Дать мне время, в конце концов, чтобы смириться со своей новой старой жизнью, принять себя такой, какой стала за это время. Научиться снова жить в ладу с самой собой. Слишком сложно, Бессонов? Слишком большие жертвы?
— Я дам тебе сколько угодно времени, но не проси меня полностью исчезнуть из твоей жизни. Однажды я уже чуть не потерял тебя. Больше такого не допущу.
— Кто виноват в том, что чуть не потерял?
— Я, Ксю, я! — горько сказал он, — подвел тебя, Влада, нас всех. Прости.