— Ксения, не томи. Рассказывай, как прошло собеседование.
— Прошло. Мимо.
Она замерла, удивленно хлопая глазами, потом осторожно уточнила.
— В каком смысле мимо?
— В самом что ни на есть прямом. Зря только время на дорогу потратила.
— Тебе не понравился ребенок?
— Ты что! Не говори так, — возмутилась я, — там чудесный пацан. Я его правда только мельком видела, буквально две минуты перед уходом, но мне понравился. Русый, щеки пухлые, а глаза темные, как у отца. Серьезный такой юноша, обстоятельный.
Вспомнив, как маленькая детская ладошка, решительно коснулась моей, я невольно улыбнулась. Дети — это маленькие волшебники, рядом с ними сердце всегда исцеляется.
— Тогда в чем дело? Я не понимаю.
— Не в чем, а в ком. В отце его.
Светлый образ ребенка отошел в сторону, уступая место хмурому мужчине.
— И что с ним не так?
Хотела сказать «все», но не стала. Может, в чем-то он и не плох, откуда мне знать.
— Ну, во-первых, он не умеет парковаться. Во-вторых, бессовестно копается в чужой жизни. В-третьих, сходу заявил, что ему нужна няня на круглые сутки. Это сразу нет. Вот прямо сразу.
— Денег, наверное, много предложил…
— До денег мы вообще не дошли. Ему фактически нужна мать для сына, а я на такое пойти не могу. Во-первых, слишком большая ответственность. Во-вторых, у меня есть свои планы, от которых я не собираюсь отказываться. Видно, что мужчина не бедствует. Может обратиться в элитное агентство и там ему запросто подберут хоть дневную няню, хоть ночную, хоть круглосуточную. В любом случае, без меня.
— Мне озвучивали другие условия, — она как-то растерянно потерла бровь, — удобный график, хорошая зарплата.
— Замануха. Только и всего. Наобещать золотые горы, а по итогу попытаться накинуть хомут на шею. Я бы не согласилась у такого работать, даже если бы по графику полдня было, а платили за это как за три.
— Говоришь так, словно там не человек, а монстр.
— Ну монстр, не монстр, а гад еще тот.
— Ксю! — ужаснулась она.
— Ну что, Ксю, — я развела руками, — говорю, как есть. Пацан — классный, но папаня — упаси боже. У меня аж голова от него разболелась, представляешь?
Она тут же встревожилась:
— Опять? Давно ведь не болело.
— Не болело. А как его увидела, так в висках застучало. Пришлось прямо там, при нем таблетку пить. Так что общение с подобными персонажами вредно для моего хрупкого здоровья, — я бодро подвела итог сегодняшних событий, — поэтому: все-го-хо-ро-ше-го.
— Неужели совсем все плохо?
— Не плохо, Оль, но и ничего хорошего. Богатый мужик, с властными замашками, явно привыкший к тому, что стоит ему только шевельнуть бровью и все вокруг начнут скакать, исполняя приказы.
— Наверное, должность какую-нибудь важную занимает.
— Понятие не имею, чего он там занимает. Мне вообще все равно. Мне с ним не жить, детей не крестить, так что пусть делает что хочет.
Она как-то сдавленно крякнула:
— Ну ты загнула…детей крестить. Ты же туда не на смотрины ходила, а на работу устраиваться.
— И это радует, — усмехнулась я, — не хотела бы я быть той, на кого он обратит свое царское внимание, — а потом неожиданно для себя выпалила, — Представляешь, он сказал, что мать ребенка жива, здорова, но не с ними.
— Всякое в жизни бывает…
— А мне, кажется, она сбежала. Вряд ли он ее купал в любви и ласке. Скорее наоборот. То нельзя, это нельзя. Делай так как я скажу. Наверняка, и баб других хороводил, уверенный в том, что имеет право. Вокруг таких, как он, всегда хищницы без трусов крутятся. И в какой-то момент его благоверной все это осточертело, и она сбежала.
— Бросив ребенка? — удивилась тетя.
Я тоже такое с трудом могла представить, но люди разные. Может, реально устала, а может, просто кукушка, которая полетела в беззаботную жизнь, и однажды вернется со словами «а вот и я! Не ждали?» и такого шороху наведёт, что у Тимура вся его строго выстроенная жизнь посыплется, как карточный домик.
— А может, он ее выгнал? Встретил кого-то более подходящего, а старую жену в утиль, пинком под зад. И ребенка себе забрал. Потому что мог.
— Ну ты уж загнула…
— Ты сама сказала, всякое в жизни бывает. Не знаю, что именно произошло у них, но я не уверена, что он делал ее счастливой. Мне кажется, таких как Бессонов беспокоит только собственные желание и благополучие.
— Говорят, взрослых тоже можно перевоспитывать, — с сомнением произнесла Ольга.
— А зачем оно мне? — спросила я, звонко хрустнув огурцом, — я, к счастью, специализируюсь на детях дошкольного возраста, а не на взрослых мальчиках с раздутым самомнением. Так что это как-нибудь без меня. Тем более, я уверена, что вокруг него вьется предостаточное количество желающих заняться перевоспитанием. Вот пусть и развлекаются, а у меня своих дел по горло.