Те же замедленные съемки, когда каждый взмах ресниц превращается в драматическое шоу, а каждый вдох словно звук кузнечных мехов, распаляющих языки пламени.
Даже цвет машины такой же. Серебристо-серый.
Только в прошлый раз это было что-то здоровенное, с квадратными фарами. А тут легкая верткая легковушка, несущаяся на меня во всю прыть.
То же ожидание страшной боли. Тот же страх, что это конец.
Хотя нет, в этот раз еще страшнее, в этот раз я не одна. У меня в животе малыш, который ни в чем не виноват.
Надо бежать, а я не могу. Тело словно ватное.
В голове пульсирует: беги, пожалуйста, беги. Ради нее.
В этот момент я почему-то с поразительной четкостью осознаю, что это девчонка.
Маленькая, кудрявая, с ямочками на щеках. Я буду плести ей косички…
Я могла бы плести ей косички…
Визг тормозов откуда-то сбоку. А я даже не могу повернуть шею, чтобы посмотреть. Парализовало.
За несколько секунд до столкновения, наперерез несущемуся на меня року, выскакивает черная иномарка Бессонова и принимает на себя удар по касательной. Ее откидывает в одну сторону, а серую машину в другую. А между ними, втянув голову в плечи — я.
Вся моя жизнь на острие этого момента. Сердце пропустило удар.
Еще один, и способность двигаться, наконец, вернулась.
— Тимур! — я бросилась к его автомобилю, стараясь не смотреть на смятый бок, — Тимур!
Давно я не теряла сознание….
Очнулась я в больничной палате, укутанная мягким одеялом и первая моя мысль: что с моим мужем?! Где он?
Оказалось, там же где и я. Лежал на соседней койке, с плотной перемотанными ребрами и повязкой на голове.
Я тут же скатилась с кровати и бросилась к нему:
— Тимур!
Он хмуро посмотрел на меня, потом спросил:
— Кто ты?
— Что…Тим? — пропищала я.
— Кто ты и что делаешь в моей палате?
Ой, нет, нет, нет. Пожалуйста. Не надо!
— Тимур, — аж голос от страха сел.
А этот гад взял и рассмеялся:
— Один ноль в мою пользу.
— Я убью тебя, Бессонов! — завизжала я, бросаясь на него, — слышишь? Убью! Возьму вот этот стул и буду дубасить тебя, пока всю дурь не выбью. Юморист, мать твою.
Он сгреб меня в охапку, прижав к себе и только тихо посмеивался, пока я материлась как сапожник.
Как перепуганный до дрожи сапожник!
Нет, это надо же! Пошутил он!
— Ты вообще с головой дружишь? Я чуть не поседела после твоих слов.
— Представила, как я брожу по дому и пытаюсь вспомнить, где там у нас туалет?
— Нет! Испугалась, что ты не успел составить завещание и все переписать на меня, — огрызнулась я и пихнула его в бок.
— Эх… — зашипел он, резко сократившись. — ребро. Сломано.
— Опять врешь?
— Нет, — он разжал руки и тяжело откинулся на подушки. На лбу выступили капли испарины.
— Мог бы предупредить, буркнула я, — а не драконить. Очень больно?
— Терпимо.
— Не надо геройствовать, молодой человек, — за спиной раздался скрипучий голос врача, — сломанные ребра — это не мозоль на пятке.
— Не такой уж я и молодой, — буркнул Бессонов.
— Вот именно. Совсем не молодой, — поддержала я, за что была награждена взглядом полным возмущения, — а ума, как у ребенка. Кстати, о детях… скоро забирать Влада из сада, и…
— Я уже предупредил Ольгу. Она заберет.
— И я беременна, — закончила я, разведя руками.
Он сначала не понял и включил классическое мужское:
— В каком смысле беременна?
— В таком, что у меня вот здесь, — я положила руку на свой живет, — растет маленькая девочка. Твоя девочка.
Он медленно моргнул. Дважды. Силясь переварить только что полученную информацию.
— Ну же, Тимур. Соображай быстрее.
— Я в шоке, — честно признался он.
Я разочарованно опустила руки:
— Ты не рад?
— Мне только сегодня снилось, что мы гуляли по парку с розовой коляской. Кажется, я провидец, — самодовольно усмехнулся муж, а я только закатила глаза.
— Можешь, не придумывать.
— Не-не. Ксень, я тебе точно говорю. Розовая коляска. На двух младенцев.
— Молчи уж. Тоже мне провидец нашелся.
— А вот увидишь. Там двое!
— Знаешь, что… давай без экстрима. С одной бы справиться, — я немного побаивалась того, что вернутся головные боли и приступы. Хотя за этот год не было ни одного инцидента, не считая сегодняшнего, спровоцированного страхом за жизнь мужа, но мало ли, как тело отреагирует на беременность.
— Справимся, — он сжал мои пальцы, — все будет хорошо.