— О заботе девочка моя, не просят. Ее дают важным для себя людям просто так.
Эти слова он сказал как-то иначе. Совершенно серьезно, а может, мне просто так показалось. Но все равно сердце замерло, а потом разогналось. Тук-тук-тук.
Я важный для него человек.
— У меня все под контролем, — прозвучало как оправдание.
— Да? А вчера все выглядело иначе.
— Я бы разобралась сама. Не унижая никого.
— «Никто» унизил себя сам. Истерику устроил, опозорил тебя. Выпрашивать согласие, наматывая сопли на кулак это дно.
— А добиваться его угрозами и использованием своей власти — это вершина благородства?
То, что Ветров не нашелся с ответом, разлилось внутри жарким мстительным удовольствием. Даже мурашки рассыпались по коже.
— Вот только знаешь, что Ветров? Ваня сорвался потому, что любил меня. А ты просто никак не можешь принять, что тебе такому богатому и крутому отказала какая-то там я, которая когда-то растекалась лужицей у носков твоих брендовых ботинок. И поэтому совершаешь низкие, мерзкие поступки, разрушаешь людям жизни. Неужели думаешь, тебя за это все полюбят?
Сдавленно выдохнув, он отвернулся к окну. Сжал оплетку руля так, что побелели пальцы, потом уронил на колени руки.
— Я не знаю, за что любят, Злат. Отец, например, любит то, что я иду по его стопам и успешно развиваю бизнес. Мать — то, что, смогла не только вовремя залететь — до того, как отец налево уйдет, благодаря чему подольше женой побыла — но и сына родить. Она за это до конца дней в шоколаде. Френды мои и телки любят бабло и понты. А именно меня… Меня любила только ты. И я не могу понять за что. Я ведь… Как ты правильно сказала всего-то смазливая мордашка с мажорскими понтами. Как был, так и остаюсь.
У меня был готов ответ. Но я его не дала. Горечь и даже какое-то отчаяние, звучавшее в каждом слове, сказанном мужчиной, были такими искренними. Словно сейчас в эту минуту со мной был тот парень, которого никогда не существовало. Тот, кого я любила всем сердцем, всей своей юной и наивной душой. Любила так, как любят впервые в жизни. Так, как любят только один единственный раз.
Словно под всей этой броней из наглости, сарказма, подлости и цинизма находилась ранимая душа. И сейчас, на пару минут, мне дали ее увидеть, к ней прикоснуться.
— Ты тогда казался мне другим. Я с тобой впервые в жизни чувствовала себя счастливой. Защищенной. Чувствовала, что не одна.
Я потянулась к дверной ручке, чтоб выйти из машины.
— Я отвезу, — глухо сказал Ветров.
И отвез. Молча. Но это молчание было красноречивее всего того, что было сказано с первой секунды нашей новой встречи. Потому что в нем не было ни подлости, ни цинизма, ни лжи.
Глава 16
Следующие несколько дней были самыми обычными. Работа. Дом. Снова работа. Если бы заказчиком проекта торгового центра, над которым я работала, не значился Ветров, можно было бы попытаться представить, что все события минувших недель просто приснились мне в каком-то очень длинном и очень плохом сне.
Разработка подошла к концу, а это значило, что придется назначать встречу с Ветровым. Если б не тот разговор, снова видеть его мне было бы проще. Адаптировавшись к его наглой и циничной версии богатого мерзавца, как вести себя с той, которая открылась после нашего последнего разговора, я не знала.
— Налил тебе сиропа в уши, ты и растаяла, — пробубнила себе под нос.
И написала сообщение.
Zlata Frolova: «Руслан, привет. Проект готов. Давай согласуем время встречи».
Доставлено. Прочитано. Wild набирает сообщение.
Wild: «Понедельник, четырнадцать ноль-ноль?»
Zlata Frolova: «Ок!»
Еще секунд двадцать я смотрела на экран, но Ветров больше ничего не добавил. Не желая разбираться в том, какие чувства это во мне вызывает, я погрузилась в работу и не заметила, как время подошло к шести вечера. Впереди выходные, а у меня нет никаких планов. Чем себя занять?
По дороге домой я позвонила в салон красоты. Присмотрела его довольно давно, но пойти туда все никак себе не позволяла, слишком дорого. А сейчас вдруг решила — почему нет? Неужели я за столько лет усердной работы не заслужила побаловать себя парой-тройкой часов кайфа от хорошего ухода? Тем более весна в разгаре, я и так опоздала с обновлением.
Стрижка, окрашивание, уход. Маникюр и педикюр. Все это заняло аж целых семь часов воскресенья. Пожалуй, впервые в жизни я уделила себе столько времени. И вот из зеркала на меня смотрела девушка с гладкими, как шелк, волосами. Я не меняла кардинально цвет, просто освежила краской и теперь он стал более насыщенным и равномерным. Нежно-розовые короткие ногти ухоженно поблескивали, придавая моим рукам лоска. Из салона я вышла с ощущением приятной легкости и обновленности, похожей на ту, что бывает после душа в первый день без температуры при простуде.