В детстве я думала, что у меня одной ненормальная семья. Позже поняла, что свои проблемы есть абсолютно у всех. И все равно леденящий душу холод, исходящий от этих двоих людей, шокировал меня.
Богатый дом. Абсолютная уверенность в завтрашнем дне. Успех. Много денег. А счастья меньше, чем было даже у меня в детстве, в отцовской халупе. Потому что там была мама, которая любила меня и брата. Любила как умела, но любила, это точно. Я это чувствовала. С любовью она намазывала белый хлеб сливочным маслом и посыпала сахаром, готовя нам “пирожные”, которые, вот честное слово были вкуснее изысканного десерта, который мне подала горничная на смену предыдущим, не менее изысканным блюдам.
Мысленно я выдохнула. Мы “дожили” до десерта. Значит скоро можно будет откланяться. Имеющийся у меня опыт ведения переговоров с трудными клиентами, очень пригодившийся мне за этим столом для того, чтоб хоть как-то разрядить обстановку, увы, не давал безграничного запаса сил на это. Особенно с тем, что большая часть из них уходила на то, чтоб запретить себе поддаваться эмоциям от понимания, какого было Руслану расти в такой семье.
— …не поблагодарил вас за выполненную работу по проекту. Несмотря на то, что мой сын на него забил, вы его подготовили в срок. Без контроля заказчика это редкость, какой бы ни был бюджет…
— Взял бы сам под контроль проекты для моей компании, пап! — рявкнул Руслан. — Тогда бы и рисков никаких не было!
— Еще один такой инцидент и возьму, — тихий голос Вадима прозвучал так зловеще, что внутри все сжалось. — Но могу, знаешь ли, позволить себе потерять вложения. Что вылупился? Забыл, на чье бабло дочернее открыл?
Руслан побледнел так сильно, что цвет лица сравнялся с цветом скатерти. Руки, лежащие на краю стола сжались в кулаки.
Нина продолжала молчать, глядя в свою тарелку.
— Не забыл. Ты никогда не дашь забыть.
— Рад слышать.
Повисла жуткая, зловещая тишина. Руслан слепо смотрел перед собой. Вадим буравил его страшным, полным презрения взглядом.
— Я в понедельник бумаги подпишу, — глухой голос Руслана разрезал тишину. — Забирай свое бабло, все до копейки. Хочешь, с процентами. А потом моя фирма отделяется…
Тонкие губы Вадима презрительно скривились.
— Сам с усам, да? Думаешь, если девочка эта сама барахтается, то и ты сможешь? — кивнул на меня. — Или это чисто понты перед ней? Так она ж не твои шалавы, на такое не поведется. Я вообще удивлен, что она с тобой.
Через секунду Руслан, выругавшись, вскочил на ноги, замахиваясь для удара. Словно материализовавшаяся из воздуха охрана, скрутила его, оттащив от Вадима.
— Грабли убрали! Офигели совсем? — рычал он, вырываясь.
— Руслан, хватит! Хватит, я тебя прошу, — подскочив к ним я, рискуя случайно попасть под чью-то тяжелую руку, повисла у него на шее. — Давай уйдем! Пожалуйста, давай просто уйдем!
Бешеный взгляд черных, как бездна, глаз не сразу сфокусировался на мне. Бороться он перестал. Словно боялся задеть меня.
— Отпустите его! Ну, пожалуйста, — попросила я горилоподобных охранников.
Те на меня внимания не обратили. Смотрели за спину, на Вадима. Видимо тот сделал знак, и руки, держащие Руслана разжались. А потом он стряхнул мои руки и рванул к выходу.
Каблуки были невысокими, но ноги от нервов подкашивались и я пару раз чуть не упала, пока бежала за Русланом. Выскочив из дому, он бросился к своей машине.
— Я сам! — рявкнул подошедшему водителю.
— Руслан Вадимович, вам нельзя…
— Ты мне указывать будешь?!
— Руслан, не надо! — догнав его, я вцепилась пальцами в каменное предплечье.
— Отвали! — рывком открыв дверцу машины, сел за руль.
Я обежала капот и запрыгнула на пассажирское сиденье. Даже не посмотрев на меня, Руслан резко рванул с места. Если бы не успели открыть ворота, то он бы просто снес их, я уверена. Непослушными пальцами, я кое-как пристегнула ремень.
Мы вылетели на дорогу, кое-как вклинились в, к счастью, не густой поток автомобилей. Машину дергало, когда Руслан переключал передачи. Рука еще не полностью слушалась, а замедляться он и не думал. Петлял между машинами, подрезал, пролетел на красный под громкий визг клаксонов.