Но вновь никакого ответа, лишь чей-то громкий, проникающий в сознание, истеричный смех. И в этот момент, когда я начинала злиться, что-то сбило меня с ног.
— Уа!
И желая понять, что же заставило меня упасть, я озиралась по сторонам, однако ничего, помимо необъятной тьмы, не видела.
«««ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!»»» — стало смеяться только больше людей.
И тогда, когда я попыталась встать на ноги, попытаться хоть что-то сделать, дабы никто не смел смеяться надо мной, я вновь ощутила сильный толчок, из-за которого снова упала, будучи неспособной на что-либо.
Смех становился всё громче.
— Х-хватит! — кричала я, из раза в раз пытаясь подняться на ноги, однако меня снова, снова и снова сбивало с ног. Я ничего не могла сделать…
Вскоре, передо мной предстало множество людей: дети, юноши, девушки и старики, все они смотрели на меня презрительным взглядом, а улыбки были растянуты до ушей. Все они истерично смеялись, насмехались и унизительно указывали на меня, неспособную даже на ногах нормально стоять.
Мне было сложно держать взгляд прямо, было крайне неприятно видеть эти искривлённые смехом лица, мои руки дрожали, по телу шёл холодный пот, однако я терпела, продолжала всячески озираться по сторонам в надежде найти среди всех этих лиц тех, кто мне действительно дорог. Я надеялась, что, хотя бы они не будут смеяться надо мной.
И я их нашла…
— Мама! Папа!
Мой взгляд просветлел, когда я увидела светловолосую женщину и сурового вида мужчину с короткими каштановыми волосами. В отличии от всех остальных, в их лицах не было и намека на насмешку или злой умысел, они выражали лишь бесконечную доброту и заботу. По моему сердцу разливалось приятное тепло от одного лишь их присутствия.
— Я так хотела вас снова увидеть! — говорила я, плача от радости.
Я тут же бросилась к ним, желая снова оказаться в их объятиях, однако меня сбило с ног. И этот раз был особенно болезненным, поскольку я умудрилась упасть лицом вниз и разбить себе нос.
— Ух…! А? — вопросительно начала я смотреть по сторонам, когда ощутила отовсюду сильный жар.
Окружающие меня люди пылали в яростном пламени, однако, несмотря даже на него, они продолжали истерично смеяться надо мной. Их тела плавились, а лица лишь больше искажались. Смех звучал всё более пугающе.
И, находясь в окружении людей, искажённых пламенем, во мне зарождалось дурное предчувствие.
— Мама! Папа! Мы должны уходить немедля! — кричала я, однако моё лицо тут же застыло в ужасе.
Папа…
Его голова упала на землю, а из шеи фонтаном брызгала кровь…
— Н-нет! — бросилась я к нему, однако даже приблизиться не смогла, поскольку вновь была отброшена в сторону.
— М-мама! — пробормотала я, будучи в полном ужасе.
Её израненное тело с каждой секундой теряло всё больше крови. Взгляд её, направленный на меня, становился всё слабее. В какой-то момент от неё отлетела рука, обрызгивая всё кровью.
Я всё время пыталась подбежать к ней, помочь, однако не могла, ибо постоянно оказывалась отброшенной в сторону.
И пусть с каждым мгновением её тело накапливало всё больше ранений, а конечностей становилось всё меньше, глаза её, что поддерживали со мной зрительный контакт, выражали исключительно разочарование.
Моё тело дрожало, а из глаз непрерывно текли слёзы. Я ничего не смогла сделать, была вынуждена беспомощно наблюдать, как её тело теряло кровь, а взгляд становился пустым. По итогу, она погибла и упала около обезглавленного трупа.
Тем временем, в моих ушах эхом продолжал звучать всё нарастающий, искажённый смех.
Я перестала пытаться встать, вместо этого, изо всех сил ползла к их бездыханным телам.
— Мама, шмыг, папа…
Из моих глаз текли слёзы, я была не в силах остановить их, когда звала своих родителей, пыталась разбудить их от вечного сна, однако они не отвечали, не просыпались чтобы я не делала. Мои руки были перепачканы кровью, они дрожали.
— Жалкая. — услышала я над собой чей-то злорадный голос.
И подняв взгляд я увидела ЕЁ: рыжую девушку с лисьими ушами и в простом крестьянском платье. Её глаза, будучи изогнутыми в полумесяц, ярко светились красным и выражали сильное презрение. В руках у неё был тонкий, длинный клинок, перепачканный кровью.
— Т-ты! — прокричала я, чувствую нарастающий гнев.
Я тут же бросилась на неё, желая разорвать эту кривую усмешку, уничтожить, заставить страдать до скончания веков, однако вновь была отброшена в сторону. Сколь бы долго я не вставала, каждый раз оказывалась на земле, будучи неспособной что-либо сделать.