Тётя Валя ждала меня у таких же новеньких чёрных металлических ворот, какие я уже неоднократно успела обматерить. Надо же. И наши себе такой сделали. Хотя ничего удивительного. Элитный район, элитные дома, элитные жители со своими элитными авто, элитными детьми и элитными собаками с именами, состоящими минимум из семи слов. Даже у детей короче.
– Привет, тёть Валь! Как дела? Ну, ты прям милфа стала! Уже соблазнила какого-нибудь школьника?
Я помахала ей рукой издалека, стараясь вопить как можно громче.
Эффектная брюнетка с идеально прямыми волосами цвета воронова крыла недовольно скривилась.
Во-первых, она ненавидела, когда я называла её тётя Валя. Всем она представлялась как Тина. Все остальные вариации своего имени не переваривала. Кого ты хочешь обмануть, Валюха?
Во-вторых, любое упоминание о сексе, даже косвенное, из моих уст заставляло её корёжится.
И, в-третьих, она не особенно любила меня. Но это не точно. Наверное, я её бесила. Отродье её старшей сестрёнки, любимой дочурки нашей бабули.
– Ты опоздала. Я стою тут уже полчаса на ветру. Чего трубку не берешь? – напустилась на меня добрая тетушка.
– У меня руки заняты.
Я показала чемодан и алкомаркетовый пакет с недопитым сидром.
– Ещё и бухала! Как предсказуемо! Господи-боже, Данка, тебе уже двадцать. А ты всё ведёшь себя как ребенок! Из универа вылетела. Опять!
– А тебе сколько? Сорок два вроде. А ты всё еще живешь с мамой.
– Один-один, – хмуро буркнула Валентина.
Тётушка неохотно раскинула объятия, аккуратно приобняла меня за плечи и даже пару раз механически хлопнула ладошкой по спине. На этом сеанс семейной нежности был завершён.
– Спасибо за тёплый приём! – широко заулыбалась я. – Кстати, крутой плащик! Надеюсь, это не натуральная кожа? Нынче модно быть экофрендли... Ну, всё, обменялись светскими репликами, давай ключи от квартиры!
Валя закатила глаза и сунула руку в карман. Извлекла оттуда внушительную связку.
– Ого!
– Это от домофона на воротах, от подъездного домофона и три ключа от двери, мы установили сейфовую после того, как... И все они в двух экземплярах! Я же тебя знаю.
– Да не похерю я их!
– Ты умудряешься... Потерять... И более крупные вещи!
– Я уже говорила тебе, что бабка поступила очень жестоко, назвав тебя Валей в конце двадцатого века?
– Где-то раз тысячу, – она усмехнулась. – Меня это больше не задевает. Придумай что-то новое.
– Учту, – задумчиво кивнула я, вздохнув. – Какая ты зануда! Может, зайдёшь? У меня осталось немного сидра!
– Я не пью посреди дня!
– Можем подождать вечера! Уже недолго осталось, – радушно предложила я.
Но она понеслась прочь, яростно топая каблуками по мокрому, недавно оттаявшему асфальту.
Я пожала плечами и начала возиться с ключами.
Вау! Оранжерея на третьем этаже всё так же цветёт. Значит Степанида Гавриловна всё ещё старшая по подъезду. Ну, хоть что-то не меняется.
Квартира располагалась на последнем этаже, в мансарде. Моим папашке с мамашкой пришлось сильно потрудиться, чтобы оформить её как жилое помещение и приватизировать. Заставили их побегать по инстанциям. Но у них получилось. Умели же своего добиваться, когда чего-то действительно хотели.
Лифт не работал. Он тут вообще больше как памятник архитектуры и истории. Выглядел шикарно, какие-то ценные породы дерева, резные узоры, ковка. Говорят, делался по частному заказу тогдашнего владельца. Это бывший доходный дом. Вроде бы внутри находился мягкий диван для пассажиров лифта. В детстве все пыталась туда пробраться и посмотреть…
Еле распахнув дверь коленом, так как руки у меня были заняты чемоданом и пакетом, я мрачно оглядела студию.
Ничего не изменилось со времен детства. Валя говорила, что раз в неделю приходит уборщица. Но никаких ремонтов и перестановок они не делали. Прекрасно, значит, я сделаю. Всё тут перехерачу.
Но сначала приму ванну.
Огромная, латунная и на ножках. Её, пожалуй, оставлю. Она же воплощение роскоши и словно из голливудских фильмов.
Я небрежно приставила грязный чемодан к стене. Мои кожаные брюки были забрызганы до самой задницы. Сняла их прямо в прихожей. Скинула вместе с ботинками. Потом всё помою и постираю.
Мольберты у стены. Огромный стол напротив окна. Утром это самое освещенное место. Папа любил тут работать. Мама расхаживала по квартире в его рубашке и варила крепчайший кофе. Обнимала его со спины, устраивая ароматную кружку на подставку. Сама она любила работать по вечерам, используя кучу напольных ламп.