— Хорошо, — вздохнула я. — Где твоя одежда?
— В моей комнате конечно.
Мы поднялись в спальню сына, и я заглянула в его платяной шкаф.
— Вот отличные джинсы и футболка. Одевай!
— Не хочу! Помоги!
Мне пришлось стаскивать с Львёночка домашний комплект одежды и натягивать уличный. Всё было бы отлично, если б он в это время спокойно стоял. Или сидел. Но нет. Сын вертелся, норовил куда-то сбежать и вообще всячески мне мешал.
— Стой спокойно! — прикрикнула я на него. Но это не возымело никакого эффекта.
Кое-как натянув одежду на великовозрастное дитятко, я, потная и взлохмаченная, в изнеможении присела на кровать. Эх, сейчас бы поспать!
— Мама, хочу есть! Срочно! — с новой силой заголосил Львёночек.
Я, как ужаленная подскочила со стула и, схватив сына за руку, побежала к выходу. В прихожей накинула на плечи тренч и взяла свою сумочку.
— Ну что, выходим? — спросила я у Львёночка, который продолжал стоять без верхней одежды.
— Да! — сын уверенно открыл дверь.
Прохладный апрельский ветерок проник в прихожую.
— Ты что, собрался идти прямо так? Накинь толстовку, — предложила я ему.
— Не хочу!
— Но там не жарко! Где-то плюс пятнадцать. Толстовка не помешает.
— Отстань! — вдруг крикнул сын. — Не хочу!
— Давай, одевай быстро! — приказала я.
— Не могу сам! — вновь заладил Львёночек. — Помоги!
Глубоко вздохнув и стараясь держать себя в руках, я надела на сына толстовку.
Наконец мы вышли на улицу. Львёночек схватил меня за руку. Сначала я хотела вырваться, но потом подумала, что это даже умилительно. Так за ручку мы и дошли до ближайшего магазина.
В большом морозильном ларе были представлены вареники нескольких видов. Слава Богу, нашлись и с картошкой и грибами. Я выудила пачку и показала сыну.
— Вот они! Идём на кассу!
— Не хочу! Мне эти не нравятся! — вдруг закапризничал Львёночек.
— Почему? — оторопела я.
— Они некрасивые! Фу! Упаковка коричневая! Не люблю этот цвет!
Пришлось перебирать другие пачки. Полчаса спустя, когда я уже зачахла от противного капризного тона сына, мы, наконец, остановили выбор на той самой коричневой пачке и двинулись на кассу. Там образовалась очередь из нескольких человек. Я спокойно пристроилась в "хвост" и хотела посмотреть товары на полочках. Но не тут-то было!
— Мама, почему мы стоим? — громко спросил Львёночек.
— Ты же видишь, тут очередь! — зашипела ему я.
— Но я хочу домой! Хочу есть! — ещё громче закричал сын.
На нас стали оглядываться другие покупатели.
— Потерпи! — прошептала я. — И вообще говори потише, на нас уже обращают внимание!
— Аааааа! — вдруг заверещал во всю мощь лёгких Львёночек. — Не могу ждать! Есть хочу!
Дедушка впереди посторонился.
— Ишь, как приспичило! Видать, совсем оголодал. Проходите передо мной.
Сзади послышалось ворчание.
— Совсем молодёжь нынче распустилась. Никакого терпения. Вот в наше время...
— А что в наше время? — спросил дедушка. — Я вот, когда молодой был, тоже поесть очень любил. Это сейчас аппетит уже не тот.
— Этого парня мать, похоже, совсем не кормит, раз он так орёт...
Краснея и стараясь ни на кого не смотреть, я сунула кассиру крупную купюру и, пробормотав: "Сдачи не надо!", выскочила в обнимку с пачкой вареников на улицу. Львёночек вышел следом за мной.
— Ты зачем там так кричал? — набросилась я на него. — Нельзя так себя вести в общественном месте. Как маленький, ей-богу.
— Кушать очень хочется, — простодушно сказал сын.
— Ладно, — вздохнула я. — Идём домой, сейчас поешь.
Глава 7
Дома я сунула пачку вареников Львёночку и сказала:
— Держи! Свари себе. Я не буду. Пойду лучше прилягу. До вечера меня не беспокой!
— Приготовь мне вареники!
Мне показалось, что я ослышалась.
— Что ты сказал?
— Хочу кушать! Очень! Свари мне вареники! — заныл Львёночек.
— Но это плёвое дело! Ты же будущий повар! — возмутилась я.