— Значит, ты уже все знаешь. — Данте отступил, пропуская ее в дом. Он был босиком, в смятой серой футболке и темно-синих спортивных штанах.
— Да, я слышала.
Бронуин окинула быстрым взглядом полутемную гостиную с задернутыми шторами. Как обычно, здесь был беспорядок. Повсюду валялись журналы, банки из-под пива и переполненные пепельницы. Доска над телефоном пестрела записками.
Данте прошел мимо, не только не поцеловав, но даже не взглянув на нее. В горле Бронуин возник комок, словно она проглотила таблетку аспирина, ничем не запивая ее.
— Хочешь пива? — спросил он из кухни.
— Нет, спасибо. Ты забыл, что я не пью?
Он появился с банкой пива в одной руке и банкой кока-колы — в другой.
— Прости, вылетело из головы. Не хочешь расстраивать отца? Хватит и того, что ты тайком от него встречаешься с настоящим бандитом. — В его голосе прозвучал сарказм, который не понравился Бронуин.
Она ощетинилась.
— Ты несправедлив ко мне. Полицию на тебя натравила не я. И мой отец тут ни при чем. — Бронуин почти выхватила банку из руки Данте.
— Вот как? Значит, виновником преступления совершенно случайно оказался мерзавец, сбивающий с пути единственную дочку? — В сероватом свете глаза Данте казались почти черными. Его лоб блестел от пота. С улицы доносился лязг стали и грохот — казалось, целое стадо динозавров жевало жесть.
— Слушай, хватит мстить мне. Я на твоей стороне. — Бронуин вскрыла банку и уселась на диван. — Если ты скажешь, что не ты бил стекла, я поверю тебе на слово.
— Ничего подобного я не делал, — резко выпалил Данте.
Бронуин вгляделась ему в глаза. Обстоятельства говорили против Данте, но внутренний голос шептал Бронуин: «Он говорит правду». Она не знала, как поняла это, просто поняла, и все. Чтобы протянуть время, она глотнула кока-колы.
— Ладно, продолжим разговор. Ты работаешь на Роберта, значит, имеешь представление о том, кто настоящий виновник.
— Ни черта я не знаю! Сегодня я спокойно работал, и вдруг этот кретин Уэйд Джуитт вызвал меня на допрос. А потом — бац! — появился протокол, у меня сняли отпечатки пальцев, и все такое прочее. — Данте хлебнул пива с яростью жертвы несправедливости.
— А кто внес залог?
— Мой босс. Представляешь себе? Скряга все-таки расщедрился!
— Значит, он порядочный человек.
— Черта с два! Теперь мне лет десять придется лизать ему пятки. От старины Стэна не дождешься даже бесплатных обедов.
— И давно ты стал таким циником? — спросила Бронуин.
— С тех пор, как провел все утро в камере, глядя, как блюет какой-то забулдыга. — Взгляд Данте скользил по ней, как холодная вода. — Но зачем тебе знать об этом? Тебя же никогда не наказывали — разве что оставляли в школе после уроков.
— Данте, зачем ты это делаешь? — Бронуин была на грани слез. В темном экране телевизора она увидела свое искаженное отражение — крохотное личико над неестественно вытянутым телом. Ее кулаки выглядели громадными, как в мультфильме.
У Данте поникли плечи, он издал вздох, похожий на стон. Подойдя к дивану, он сел рядом с Бронуин и уронил голову на ладонь. Густые темные вихры торчали между его пальцев.
— Прости, — пробормотал он. — Напрасно я сорвал злость на тебе.
Бронуин робко погладила его по спине, его мышцы так напряглись, что казалось, будто она ласкает доспехи. В полутьме зловеще темнела татуировка.
— Ничего, — ответила Бронуин. — Я знаю, ты не хотел.
Последовало долгое молчание, которое нарушал лишь гул древнего вентилятора. Вскинув голову, Данте устремил на Бронуин усталый взгляд.
— Честное слово, я не знаю, кто это сделал. Так я и сказал сначала полицейским, а потом судье. Но строго между нами, это не вся правда.
Бронуин вздрогнула.
— О чем ты говоришь?
В душе Данте шла отчаянная борьба. Наконец он заговорил:
— Только пообещай, что никому не скажешь об этом, ладно? Потому что этого человека я боюсь. Когда на меня нападают в темном переулке, я знаю, как отбиться. Но этот тип… мне страшно, понимаешь?
Бронуин облизнула губы, сухие, как пережаренный тост.
— Мы говорим о том, о ком я думаю?
Данте кивнул и отхлебнул еще пива.
— Один из его людей предложил мне работу. Сказал, что мистеру В. нужна моя помощь. Это никому не повредит, уверял он. Никто даже не узнает, что виноват я. А я послал его, отказался наотрез. Объяснил, что готов доставлять пакеты, но бить стекла в чужом доме — это не по мне. А он уставился на меня и заявил: «Такого босс не прощает. Об этом ты скоро пожалеешь».
— И что ты ответил? — затаив дыхание, выговорила Бронуин.
— Ничего. А вскоре меня арестовали. — Данте гневно встряхнул головой.
«Значит, я была права, — думала Бронуин. — Роберт — всем негодяям негодяй, такие попадаются нечасто». Внезапно ее пронзила пугающая мысль. А если ее сестре грозит опасность потерять не только ребенка? Вдруг на карту поставлена жизнь Ноэль? Она содрогнулась и сжала банку так крепко, что на ней остались вмятины от пальцев.
— Но если ты невиновен, какие доказательства тебе предъявили?
— Доказательства? — Данте презрительно скривил губы. — А зачем? Им просто нужен был козел отпущения. Всем и каждому известно, что этот болван Джуитт продался со всеми потрохами тому, о ком мы говорим. Не надо быть гением, чтобы понять это.
— Помощник шерифа — сообщник Роберта? — Происходящее вдруг показалось Бронуин дешевой мелодрамой, эпизодом из сериала «Диагноз — убийство». Она даже улыбнулась, но следующие слова Данте стерли улыбку с ее лица.
— Если Роберт прикажет, Джуитт убьет тебя и объявит, что произошел несчастный случай, — ровным деловитым тоном объяснил Данте. — Помнишь, ты просила у меня помощи? Я испугался не полиции, а того, что он сделает с нами, если поймает. — Он обернулся и крепко взял ее за локоть. — Обещай, что ты и близко не подойдешь к его офису. Поклянись мне, Брон!
— Хорошо, клянусь. — Забота Данте вызвала у нее тайный трепет. Но сама Бронуин уже успела прийти к тому же выводу: в одиночку пытаться проникнуть в офис Роберта — безумие.
— Я серьезно. Ты можешь погибнуть.
Бронуин склонила голову набок и прищурилась.
— А ведь ты что-то знаешь. Не только то, что он подсылает своих бандитов бить стекла в папиной редакции. — Бронуин вдруг заволновалась. Возможно, у нее появится козырь получше, чем бумаги из сейфа.
Данте отпустил ее локоть, на котором остались отпечатки глубоко вдавившихся пальцев.
— Поверь, я хотел бы хоть что-нибудь знать. Но он чертовски осторожен. Можешь не сомневаться: вчера ночью его вообще не было в городе, не то что возле редакции.
— Но почему ты решил, что шериф — его сообщник?
— Во-первых, рассчитал время. — Данте взял с журнального стола сигареты. Пока он прикуривал, Бронуин заметила, что у него дрожат руки. — В полицию позвонили в пять утра. А патрульные машины приехали в редакцию только в половине шестого. Спрашивается, где они болтались целых полчаса?
— Папа говорит, что они были на другом конце города.
— Все пять патрульных машин оказались в одном месте в одно и то же время? Удачное совпадение. — Презрительно фыркнув, Данте выпустил изо рта струю дыма. — Зато виновника полицейские нашли почти мгновенно!
— Если ты говоришь правду, — отозвалась Бронуин, продолжая сомневаться, — если шериф действительно подкуплен, значит, Роберту может сойти с рук даже…
— Убийство, — закончил за нее Данте.
Кровь отхлынула от лица Бронуин. Холодок пополз по ее телу, руки покрылись мелкими, как песчинки, мурашками.