— Лучше где-нибудь в другом месте. — Бронуин настороженно оглянулась через плечо, словно опасаясь слежки.
Ноэль сумела сохранить невозмутимость. В их семье часто шутили, что Бронуин способна превратить в драму даже такую мелочь, как вскрытое письмо. Наверное, в детстве она слишком начиталась романов о женщине-сыщике Нэнси Дрю. В то время Ноэль без сожаления отдала младшей сестре свою старую коллекцию книг, но теперь задумалась, не стала ли она невольной причиной нынешней склонности Бронуин к драматизму.
— Нам никто не помешает, — заверила Ноэль, взяв сестру под руку.
Бронуин снова оглянулась через плечо и наконец нехотя произнесла:
— Ладно… будем надеяться.
Вместе они перешли через улицу. В это время дня, да еще при жаре, в парке было почти безлюдно — если не считать нескольких стариков, сидящих на скамейках и прогуливающихся по тенистым аллеям. Позднее, когда станет прохладнее, матери приведут сюда детей, влюбленные устроятся на траве, перешептываясь и украдкой обмениваясь поцелуями.
Ноэль задумалась о Хэнке. Недавно, снова привезя бабушку к врачу, она почти убедилась, что собравшиеся в приемной смотрят на нее во все глаза, точно зная, какие чувства она испытывает. Могла ли она вести себя как ни в чем не бывало, когда думала лишь об одном — как Хэнк целовал ее?
Ноэль со вздохом опустилась на незанятую скамью у фонтана под огромной старой липой. Зной лишил ее остатков сил, даже в сарафане и сандалиях ей было жарко. Ноэль засмотрелась на бронзовую нимфу в фонтане, над которой повисло облачко мельчайших капель, и подумала, как приятно было бы сбросить сандалии и окунуть ноги в холодную воду.
Пару минут сестры молчали, погрузившись каждая в свои, ничуть не похожие мысли. Наконец Ноэль заговорила:
— Жаль, что сегодня тебя не было в кафе. — Сегодня у Бронуин был выходной. Мне пришлось просить незнакомую девушку погуще посыпать мороженое для Эммы шоколадными крошками.
Бронуин улыбнулась.
— Она опять выбрала мятное?
Ноэль кивнула. Они ухитрились сделать шутку даже из привычки Эммы всегда выбирать один и тот же сорт мороженого. Ноэль вытащила из сумочки свернутый листок бумаги, рисунок Эммы, и развернула его на коленях.
— Это я. — Она указала на фигурку с кудрявыми волосами, по обе стороны от которой стояли еще две фигурки. — А это бабушка и моя мама. Я объяснила Эмме, что бабушка Мэри пока живет с нами.
Бронуин склонила голову набок, придерживая длинные волосы рукой, и вгляделась в рисунок.
— Ты здесь немного похожа на Памелу Андерсон Ли. Откуда взялась эта огромная грудь?
— Само собой, не от меня. — К собственному удивлению, Ноэль рассмеялась. — В последнее время Эмма бредит куклой Барби. Очевидно, сходство с Барби, по ее меркам, высшая похвала. — Она со вздохом свернула рисунок и снова уложила его в сумочку. — Так о чем ты хотела поговорить?
— Сейчас объясню. — Бронуин нервно затеребила волосы, навивая прядь на палец. — Но сначала пообещай, что ничего не скажешь папе.
— Я не могу обещать, пока не узнаю, в чем дело.
— Ты ничуть не изменилась! — Бронуин закатила глаза, но спорить не стала. Из-за разницы в возрасте Ноэль всегда была для нее скорее второй матерью, нежели сестрой. — Ладно, слушай. Есть один парень. Его зовут Данте.
Ноэль удивленно уставилась на нее.
— Тот самый Данте, который разбил стекла в окнах папиной редакции?
Сестра нахмурилась.
— Человек считается невиновным, пока его вина не доказана, верно?
— О, вижу, нам грозят неприятности. Это тот парень, от которого папа велел тебе держаться подальше? — Ноэль недоверчиво покачала головой. — Господи, Брон! На такие выходки способна только ты. А папа знает?
— В том-то и дело, что не знает! И не должен узнать. Ты ведь ему не скажешь?
Ноэль вгляделась во встревоженное лицо сестры. Отец разозлится, это точно. И забеспокоится. Ноэль тоже охватило беспокойство. О чем только думала Бронуин, связавшись с каким-то растатуированным байкером? Недовольство отца наверняка станет самой ничтожной из ее неприятностей. А если этот парень обидит ее или, хуже того, испортит ей всю жизнь?
И вдруг Ноэль вспомнила свой собственный «удачный брак». Замужество с Робертом, взрослым, преуспевающим мужчиной, который ездил на работу на сияющем новеньком черном «мерседесе». С другой стороны, о Данте она знала только то, что услышала от отца. Кто она такая, чтобы судить этого парня?
— Я ничего не скажу, но только пока, — пообещала Ноэль. — А ты поклянись, что будешь осторожна. Этот парень не внушает мне доверия.
— Тебе следует опасаться вовсе не Данте. — Бронуин боязливо огляделась и снова уставилась на Ноэль в упор. — Ноэль, что тебе известно о делах Роберта?
— Помимо того, что я узнала, работая у него в офисе? Сказать по правде, это было так давно, что я уже все забыла.
— А что ты скажешь, узнав, что окна в редакции разбили по приказу Роберта? — Бронуин понизила голос до шепота, хотя поблизости не было ни души.
— Ничуть не удивлюсь, если ты спрашиваешь об этом. — Ноэль уже успела прийти к некоторым выводам: совпадения выглядели слишком подозрительно.
— И Роберт виновен не только в этом.
Раздражение Ноэль нарастало.
— К чему ты клонишь?
Бронуин перевела взгляд на их тени, лежащие на дорожке и похожие на силуэты, которые Ноэль когда-то вырезала для нее из черной бумаги. Поколебавшись, она объяснила:
— Видишь ли, Данте тоже… работает на Роберта. — Она резко вскинула голову. — Нет, не так, как ты думаешь. Просто выполняет поручения, что-то отвозит и привозит. И потому он знает, с кем имеет дело.
— С кем же?
— Не могу сказать. Но он боится Роберта. — Бронуин обмотала волосы вокруг пальца так туго, что его кончик распух и покраснел. — А если боится он, значит, и ты должна опасаться. Бояться за свою жизнь.
Ноэль хотела бы всерьез воспринять слова младшей сестренки. Бог свидетель, у нее немало причин верить, что Роберт способен на многое. Но чтобы на такое! Нет, это уж слишком. Да, ее муж — чудовище. Он напоил ее, украл у нее ребенка. Но убить человека? Нет, на такое не решится даже Роберт.
— Брон, а тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — спокойно спросила Ноэль. Ей вспомнилось, как она взяла Бронуин с собой в туристическую поездку. В то время ей было чуть за двадцать, а сестре — девять или десять лет. В таком возрасте все дети обожают страшные истории про одноруких каторжников или серийных убийц, сбежавших из тюрьмы. Но Бронуин зашла дальше: она сама сочинила запутанную историю о рейнджере на редкость угрюмого и жуткого вида, который превратился в вампира и начал бродить ночью по лесу. А когда пришло время ложиться спать, от страха Бронуин никак не могла уснуть.
— Эль, я не шучу. — В голосе Бронуин послышалось отчаяние. — Знаю, ты считаешь, что я многое преувеличиваю, может, так оно и есть. Но это же совсем другое дело!
— Ладно, допустим, ты права. И как же теперь быть?
— Не оставаться с ним наедине и так далее.
Ноэль невесело усмехнулась.
— Ну, на это у меня нет никаких шансов — разве что меня похитят террористы!
— Тогда постарайся нигде не бывать одна, вот и все.
— Даю слово скаута! — Ноэль подняла два пальца. — Никаких темных переулков, никаких встреч с незнакомыми людьми. Пожалуй, я даже заведу себе добермана — на всякий случай. Ну, что скажешь? — Бронуин даже не улыбнулась, и Ноэль обняла ее за плечи. — Слушай, Брон, я благодарна тебе за предупреждение, честное слово. Обещаю, я буду осторожна.
Она вспомнила то время, когда Бронуин только родилась. Самой Ноэль тогда исполнилось четырнадцать, вторую жену отца она недолюбливала. Но едва она взглянула на крошечную сестренку, завернутую в пушистое желтое одеяло, все изменилось. Она мгновенно простила Вики. «Папа поступил правильно, женившись на ней, — размышляла Ноэль, — кто еще мог подарить ему такое чудо?»