– Я так понимаю, приехали, – дёргаю ручку, открываю дверцу.
Дамир хватает меня за локоть и, удерживая на месте, заявляет:
– Раз уж ты начала копаться в прошлом, спешу напомнить, что это Я ТЕБЯ СПАС! – орёт мне в лицо.
Вырвав свой локоть, пренебрежительно бросаю:
– Спаситель хренов.
Выскальзываю из авто.
Глава 5
Наши дни
Дамир
Нагоняю Дашку уже у подъезда и открываю дверь. Она молча заходит. Красивая, гордая, какая-то неземная. И чужая. Чертовски чужая.
Брючки, обтягивающие её стройные ножки, подчёркивают округлую попку. Блузка лёгкая, воздушная. А на ногах – кеды.
Мне всегда нравилось это нестандартное Дашкино мышление по части одежды. Сочетать несочетаемое – это прям её. Среди тысячи разных тёлок видно только её. Потому что она не тёлка, а прекрасная девушка.
В лифте молчим, сверля друг друга глазами. Кажется, я готовил какую-то речь, но слова застревают в горле. И ревность сжирает, и это явное нежелание Даши общаться.
Прибываем на девятый этаж – последний. Открыв дверь в квартиру, вновь пропускаю Дашу вперёд. Она, не разуваясь, проходит в гостиную. Нервно осматривается.
– У меня здесь чисто, если что, – говорю я, снимая кроссы.
– А я всё равно брезгую. Мало ли что, – ввинчивает она очередную шпильку.
Аррр! Битва наша продолжается. Конца и края просто нет.
Даша садится на диван, предварительно стряхнув с него невидимые пылинки.
– Ты хотел поговорить, Дамир. Начинай.
Стягиваю худи, швыряю рядом с ней. Опускаюсь на колени возле её ног, кладу руки на её бёдра.
– Вернись ко мне...
– Нет! – тут же перебивает меня.
Пытается скинуть мои руки со своих ног, но не выходит.
– Дамир, мы всё выяснили уже. Я – мразь, которая тебя предала. А ты – козёл, который растоптал моё доверие. Чего ты ещё от меня хочешь?
Да, именно этими любезностями мы обменялись однажды. Буквально слово в слово.
– Дашка, давай начнём сначала, а?
– Ни за что!
Пытается встать. Не отпускаю.
– Из-за «инвалида» своего так категорична, да?
– Из-за него! – дерзко выплёвывает мне в лицо.
Но мне дерзить нельзя.
– Слушай меня сюда! – рычу на неё, быстро теряя адекват. – Завтра заберём Лику и поедем в аквапарк. Проведём время семьёй. Поняла? Дочь должна проводить со мной время, чтобы не отвыкать.
Даша начинает истерично смеяться.
– Ты серьёзно? – лупит ладонью мне в грудь. – Ты к ней не приблизишься, понял? Ты и рядом со мной быть не имеешь права! И трогать меня не смеешь!
– Но я трогаю! – взрываюсь я. – И буду трогать!
Стягиваю её на пол, распинаю. Перехватив очередную попытку меня ударить, пригвождаю её руки к полу.
– Я клянусь тебе, Дамир... Если посмеешь, завтра же окажешься в участке.
– Посмею что? Это?
Впиваюсь в её мягкий горячий рот. Сжимает губы, не пуская мой язык.
Блять... Меня кроет от этого сопротивления. Внутренний зверь уже раздел её и жадно трахает. Яйца мои горят. Член упирается в её промежность. Чертовски мешает одежда. Но снять её – дело пяти секунд.
Увернувшись от моих губ, Дашка произносит:
– Ну ты прям как Алик, Бисмаев. Нет ни в тебе, ни в твоих друзьях ничего святого.
– Закрой рот! Я – не он!
Резко вскакиваю. Нервно пометавшись по комнате, возвращаюсь к Дашке и протягиваю руку.
– Вставай.
Она поднимается самостоятельно.
– Всё, не трогаю тебя больше. Просто скажи, что делать-то, – растерянно провожу по волосам. – Что мне сделать, малыш? Как отмотать всё назад?
– Ничего. Не нужно ничего отматывать, Дамир. Нужно перевернуть страницу и жить дальше.
– Ты смогла?
Отвечает она не сразу. Сначала горько усмехается, а потом всё-таки произносит:
– Смогла.
Уходит из гостиной в спальню. Иду за ней, как привязанный.
О какой странице она говорит? Я порвал всю книгу своей жизни. Оставил только обложку с названием. И там написано: «Снова станешь моей».
Нет у меня другой книги. И жизни другой нет.
Дашка всё-таки скидывает кеды и ложится на застеленную пледом кровать.
Отворачивается от меня, повернувшись набок.
– Даш...
– Отстань от меня, Дамир. В отличие от тебя, у меня очень плотный график. Я мама, не забывай об этом! И я должна высыпаться. Чтобы работать, заботиться о дочери, элементарно уделять ей внимание.
Спать собралась? Серьёзно?
Я пьяный в хлам от эмоций. Даже речью уже не владею.
Всё через жопу, вашу мать!
Сажусь на край кровати, пожирая её фигурку голодным взглядом и погружаясь в болючие и острые воспоминания...
Четыре года назад
– Ты нахера эту проблему на себя повесил? Тебе больше всех надо, что ли? – орёт Степашка в трубку. – Скинул бы эту тёлку где-нибудь, бабок сунул, и всё! Горячий привет!