- Говорили? Это разве про тебя?
- Лика, я встретила важного для себя человека. Мне до плоти о нем еще столько узнать нужно.
- Ясно. Значит любовь у тебя таким образом проявляется… А мне еще решать надо, что тут мое…
- Ты о чем?
- О своем. Не обращай внимания.
И она не обращала, лишь изредка прерывая свои трели о Фарге и Силе вопросом, все ли у меня нормально. Этот же вопрос с разницей во времени задали за день мне все мои друзья не один раз. Даже Элрон, казавшийся непривычно обеспокоенным, что меня позабавило. И у меня на самом деле было все нормально. В пределах моей нынешней НОРМАЛЬНОСТИ, не считая того, что я этот день смотрела на мир сквозь туман. Такой трезвой головы… пожалуй, даже такой УМНОЙ головы у меня наверное за всю мою жизнь не было. Я ДУМАЛА. Вернее, медитировала. Иначе это состояние небольшой комы никак не назовешь.
Я осознала, что мне остро не хватает Вадима – противного и рассудительного. Того самого, с МОЕЙ стороны. Который разрулит ситуацию. Вступится за меня.
С МОЕЙ стороны, потому что я чувствовала себя здесь чужой. Они все дома. Они останутся. А я уйду. И я всего лишь эпизод в их жизнях. Они могут дальше продолжать общаться между собой, а меня могут просто забыть. А вот я без них уже никуда. И влипла я по полной. И даже не из-за этой долбаной магии, которая якобы у меня внутри.
Теперь я точно знала кого и чего хочу. Но что это меняет?
Вернуться второй раз… Это будет намного больнее. Намного хуже. Моя жизнь уже тяжким грузом тянет с лошади вниз.
Время для меня словно остановилось, и вокруг, как карусель проносилась наша небогатая событиями походная жизнь с короткими остановками на отдых, длинными остановками на ночлег, смехом теперь уже неразлучной троицы, редким мельканием равиера и озабоченным грустным взглядом Шатира.
Я увольняюсь! Точно! Я ненавижу эту работу с двумя стопками бумаг. И я увольняюсь.
Я буду одна. Не будет больше череды мужчин на выбор. Это не мое. Мне никто больше не нужен. Никто его не заменит. И я буду одна. Лучше быть одной.
Ну, может, заведу себе собаку. Буду вставать в шесть утра и выгуливать свое сокровище, выгребать шерсть из под дивана и наступать на собачий корм на кухне. Потом мне будет за тридцать или за сорок. Боль утихнет. Воспоминания померкнут. И я, возможно, найду себе скромного менеджера… ведь собака к тому времени скорее всего уже умрет…
А во сне были горы. Один и тот же сон повторялся вновь и вновь.
Яркое теплое солнце. Не жаркое, а именно теплое, ласкающее лучами изумрудную зелень под ногами. Насколько хватает глаз – простор. Вдалеке темной грядой поднимается плотный лес. А в другой стороне, соперничая с зеленью травы и голубизной неба, плывя в легкой серой дымке, проявляются очертания гор, с непременной белой шапкой снега на макушке, сошедшие словно с картинки, манящие далью и высотой.
И я, такая маленькая на фоне этой величественной картины и хрупкая, будто рамка сейчас сдвинется и сдавит меня. Вокруг всего так много! Ощущение полета поднимается где-то в желудке, приятно трепещет крыльями бабочки и струится теплом вверх. Чтобы вырваться торжествующим криком наружу. А потом какой-то звук заставляет меня обернуться. И резко все меняется.
Серое низкое небо. Серое море вокруг, насколько хватает глаз. И белый песок под ногами. Не желтый, грязноватый, тепло отливающий свет мельчайшими частицами, а белый. Словно ровный снег, словно мука. Нет ветра, ничто не колышет песчинки. И море застыло. Неживая вода не бьется волнами, не ласкается о берег. Поверхность как серое мутное стекло. Нет больше полета, но есть спокойствие и уверенность. Тут все останется навсегда именно таким! Вот она – незыблемая стабильность! И от этого с одной стороны даже неплохо, а с другой стороны – грустно. Так, что начинает рябить в глазах и над белым песком возникает непонятная вначале тень. Но я то уже знаю, что это такое. И иду туда, ближе, чтобы вновь увидеть узкую высокую металлическую кровать, на которой доживает свой век неприятный тонкий матрас, застеленный противными сероватыми простынями. Я вздыхаю и ложусь на эту ненавистную мне кровать и смотрю вверх, где тем самым звуком, резким щелчком, заставляющим напрячься, взрывается ослепительный яркий свет…
И так я просыпаюсь, всегда в одной позе, глядя в розовеющее небо.
- Завтра до места дойдем. – Шатир скосил на меня глаза. – Ты так и собираешься в нирване пребывать?
- Тебе это не мешало бы, но завтра я должна быть в форме?
- Точно! Что с тобой происходит? Ты так по Миасу скучаешь, что в себя ушла?
- Я не успела к нему настолько привязаться. Я просто думала. Обо всем.
- Обо всем? До сотворения мира дошла? – он засмеялся.
- Как дойду, озвучу. Я решила собаку завести.
- У-у-у… ты очень тщательно все обдумала.
- Шатир, - я прервала его смех, - у меня мало времени осталось.
- Да, мало. – он стал серьезным.
Довольно большую деревню, встретившую нас приветливыми струйками дыма из труб, мы решили обойти. Спрашивая дорогу у работавших на пути селян, мы сразу направились к месту.
- А-а, очередные смотрители! – один из крестьян доброжелательно снял шапку.
- Кто?
- Многие на единорогов приходят поглядеть. Тем и славимся. – Они указали направление и помахали следом руками.
- Прямо, достопримечательность для туристов. – я оглянулась на крестьян. – Смущает это. Как зоопарк.
- Успокойся. Это же хорошо, что люди их тут видели, значит, не зря идем, - Шатир дернул меня за рукав.
Живописная полуразрушенная арка и часть стены отделяли нас от первых деревьев. Мы застыли в недоумении. Я обвела всех взглядом, пытаясь понять, одна я удивлена или нет.
- Это шутка? Отдельный вход в рощу единорогов? А если с другой стороны зайти, я никого не встречу что ли?
- Ты и так вряд ли кого –то встретишь. – Тара склонила голову набок. – Что-то непохоже на то, что мы ищем.
- Милые мои, а на что должно быть похоже? Вот вам деревья, вот вам даже надпись подтверждающая.
- Шатир, в лес обычно дверей не ставят и ворот тоже. Как – то это все… глупо…
- А по мне, так лучше такой вход, чем блуждать по окрестностям. – Фарг неуклюже соскочил с лошади и подошел ближе к затянутым мягким зеленоватым мхом камням. Тут написано: «Очисти себя от мыслей. Войди с пустой головой.»
Мы постояли стадом перед аркой.
- Идем?
- У женщин всегда головы пустые, так ведь? – Тара подтолкнула меня вперед. И сама первая шагнула под арку.
Роща единорогов встретила нас приветливым шелестом крон двадцати с лишним деревьев. На этом пятачок леса заканчивался, чтобы начаться прекрасной поляной, затем снова деревья, и снова поляны. Так мы прошли около километра, потом вернулись назад, чтобы вновь встать у стены с аркой. Шатир обошел ее по периметру.
- Получается, она только к этой кучке деревьев прилегает, словно на нее указывает.
- И в этих двадцати стволах живут единороги? – Фарг почесал затылок.
- Может, дело в надписи? – Элрон провел рукой по загогулинам букв. – Что значит с пустой головой?
- Без сознания? Давай тебя по голове стукнем и проверим. – Фарг довольно потер руки.
- Давай, проверим. Тебя туда потом закинуть или осторожно занести с почестями? – Элрон беззлобно глянул на слока.
- Думать надо, - Шатир уселся, скрестив ноги, перед аркой и застыл с глубокомысленным выражением на лице.
- Ладно, - Тара приземлилась рядом с ним и сделала похожую физиономию. – Думаем.
- С вами рядом садиться в линию или создать кучу? – я привязала лошадь к ближайшей ветке.
- Не мешай! – отозвался Шатир сквозь зубы.
- Э-э, мы с Силом вокруг побегаем, посмотрим, что тут еще есть. – Фарг подозвал брата и они быстренько слиняли.