Вот один из них занес руку с кинжалом, чтобы нанести д'Артаньяну удар в лицо, но мушкетер, собрав последние силы, успел уйти от него, опустившись на одно колено, и прямым ударом пронзил грудь убийцы.
Тот приглушенно вскрикнул и рухнул прямо на мушкетера. Это сослужило д'Артаньяну добрую службу, так как в это мгновение другой нападавший в черной полумаске нанес удар, могущий оказаться смертельным для нашего героя. Но он лишь проткнул уже мертвое тело своего сообщника.
- На помощь, мушкетеры! - крикнул д'Артаньян и не узнал своего голоса.
В этих звуках ему послышался предсмертный крик травимого собаками загнанного оленя.
- Держись, д'Артаньян! Мы идем! - прогремело слева.
И почти одновременно с этими словами, принятыми гасконцем за свой предсмертный бред, двое бандитов рухнули на землю, огласив ночной воздух тоскливыми предсмертными воплями.
- Держись, д'Артаньян! Не умирай! Мы уже здесь! - кричал человек, убивший наповал одного из черных наемников.
Шпага молнией сверкала в его руке. Этим человеком был Атос. И Атос был не один.
Серебряные кресты на голубых плащах повергли в ужас оставшихся в живых убийц. Зазвенели клинки. Черные наемники понимали, что надеяться им не на что, и дрались отчаянно.
Д'Артаньян оперся на холодную, скользкую стену и перевел дыхание. Сердце, готовое выскочить из груди, колотилось в бешеном ритме, давая перебои.
Один из мушкетеров был убит на месте, шпага пронзила грудь. Но Атос и двое других не оставили убийцам ни одного шанса. Три раза молнией сверкнули клинки, три коротких вскрика потревожили тишину ночи. Все семеро убийц нашли свою смерть на улице Скверных Мальчишек.
- Д'Артаньян, ты опасно ранен? - вскричал Атос, отбросив шпагу и подбегая к товарищу, в то время как заколотый им бандит еще агонизировал на земле.
- Атос, дорогой Атос! Все в порядке: пара царапин взамен кладбища при церкви Сен-Сюльпис.
С этими словами гасконец оперся на руку Атоса и постарался сделать шаг вперед, что удалось ему не без труда.
- Знаете, как я себя сейчас чувствую, Атос?.. - спросил он, стараясь не потерять сознание.
Атос бросил на друга взгляд, полный тревоги и отцовской нежности, и придержал его своей железной рукой, потому что д'Артаньян покачнулся.
- ...Как в тот момент, когда бедняга Бризмон выпил отравленное вино, присланное миледи и предназначавшееся нам. Вы успели вытащить меня с того света. Как вам это удалось, дорогой друг?
- Боже мой, но ведь улица Феру в двух шагах от Люксембурга. К счастью, твоя гасконская глотка устроена на славу. Ни мне, ни этим господам не пришлось напрягать слух, чтобы услышать тебя.
Д'Артаньяну было трудно говорить, и он только благодарно сжал руку Атоса.
Тем временем двое мушкетеров, подоспевших вместе с Атосом на выручку своему лейтенанту, занялись убитым товарищем - Д'Артаньян узнал его, это был Деманжон - молодой человек из хорошей семьи, недавно принятый в роту де Тревиля.
- Господа, примите мою искреннюю благодарность - вы спасли мне жизнь, - проговорил д'Артаньян.
Силы покидали его. Он чувствовал, что правый бок горит, как в огне. Видимо, ранение оказалось более серьезным, чем он думал.
- Я прошу вас позаботиться о несчастном Деманжоне.
- Мы сделаем это, господин д'Артаньян, - отвечал один из двух мушкетеров. - К счастью, мы не лишились сегодня своего лейтенанта.
С помощью Атоса д'Артаньян побрел прочь. Он потерял много крови.
- Кто были эти негодяи? Рошфор или Тур - вот что необходимо понять, прежде чем я обращусь к господину де Тревилю. Хотя я сделаю это в любом случае, - сказал Атос.
- Что вы сможете сказать господину де Тревилю, Атос? - слабо возразил гасконец, скрипя зубами при каждом шаге.
- Что, когда к лейтенанту мушкетеров его величества подсылают семерых наемных убийц, это следует считать происшествием чрезвычайным и требовать расследования дела.
- Но все они мертвы, и наверняка нападение припишут ночным грабителям, поверьте мне.
- Кой черт грабителям! - с мрачной угрозой в голосе вскричал Атос.
В этот момент д'Артаньян споткнулся о тело того из нападавших, кто первым нашел смерть от его шпаги. Оно лежало поодаль от места схватки, на углу улицы. Голубоватый лунный свет высвечивал лицо мервеца.
- Постойте! Это же тот самый!..
- Что такое?
- Это тот самый человек, Атос!
- Вы видели его раньше?!
- Да... помните... я вам рассказывал. В Туре... он был их начальником...
- Это он командовал людьми кардинала, которые хотели задержать вас у дома герцогини в Туре?!
- Да.
- В таком случае это не люди Рошфора. С вами посчитались за Тур.
- Да.
- Значит, вы снова заслонили собой Арамиса, друг мой. Этот человек погиб потому, что так и не понял своей ошибки. Он до последней секунды думал, что вы - это он.
- Да.
Эти три "да", произнесенные д'Артаньяном раз от раза все более тихим голосом, подсказали Атосу последующие действия. Он взял товарища в охапку и осторожно понес его к себе домой на улицу Феру.
Добравшись туда, Атос поднял на ноги весь дом, заставив хозяйку, сдававшую ему комнаты, обработать и перевязать раны д'Артаньяна, послал одного слугу за врачом г-на де Тревиля, другого домой к д'Артаньяну за Жемблу с приказанием последнему немедленно явиться на улицу Феру, захватив с собой тот самый чудодейственный бальзам.
Благодаря деятельности, которую развил Атос, через час у постели раненого появился опытный врач, г-н де Тревиль узнал, что на жизнь лейтенанта его роты покушалась шайка наемных убийц, а д'Артаньян, раны которого были промыты, смазаны снадобьем, принесенным перепуганным Жемблу, и перевязаны снова, на этот раз умелой рукой лекаря, - уснул.
Атос же лег лишь после того, как убедился, что все, что только возможно было сделать, сделано и его товарищ спит крепким сном.
Глава тридцать третья
Король и капитан
Утром королю доложили, что капитан мушкетеров ждет его аудиенции. Людовик XIII наигрывал на лютне только что сочиненную им мелодию. Его величество пребывал в хорошем расположении духа, что случалось не часто.
- А, Тревиль, - сказал король приветливо. - Вы явились очень кстати.
- Я очень рад, что ваше величество не выказывает признаков неудовольствия при виде вашего преданного слуги.
- Вот еще! С чего бы мне выказывать неудовольствие, завидев твою гасконскую физиономию, - улыбаясь, отвечал Людовик, зная, что его капитан вряд ли будет обижен подобным фамильярным тоном. - Послушай-ка лучше, что я сочинил. Готов поклясться - получилось совсем недурно.
И король снова взял в руки лютню, которую прежде отложил в сторону.
Г-н де Тревиль почтительно выслушал незатейливый мотив, вовсе не лишенный некоторого изящества. Людовик XIII посвящал свой досуг музицированию и живописи почти с тем же удовольствием, что и охоте. По свидетельствам современников, во всех этих занятиях король достиг совершенства гораздо большего, чем в управлении государством.
- Музыка превосходна, ваше величество, и я смиренно прошу вас принять мои искренние поздравления. Но позвольте, государь, просить вас также предоставить мне счастливую возможность выслушать ее снова, тогда мне будет легче оценить ее. К прискорбию моему, в данную минуту я при всем желании не в силах этого сделать.
- Да что случилось, Тревиль? Ты, еще только войдя, принялся говорить какие-то непонятные вещи.
- Непонятные, ваше величество? Отнюдь, скорее печальные!
- Тревиль, я прошу тебя объясниться.
- Вы изволили упомянуть, государь, о том, что моя родина - Гасконь...
- Да, я прекрасно знаю это, как и то, что гасконцы - лучшие солдаты моей гвардии!
- Слава Богу!