- Вроде бы так, Планше, - весело отвечал гасконец. - Однако это всего лишь начало.
- А-а, сударь, понимаю, - глубокомысленно откликнулся славный малый, кивая головой и всячески давая понять, что он отдает должное конспиративным способностям своего господина и сознает всю важность секретной миссии, им выполняемой.
- Эй, хозяин! - крикнул д'Артаньян. - Найдется ли в вашем почтенном заведении вкусная еда для двух голодных, прожорливых путешественников? И учтите: мы едим за четверых.
- Один вопрос, сударь, - почтительно осведомился хозяин.
- Один - куда ни шло!
- Как вы платите?
- Что вы имеете в виду?
- Если вы едите за четверых...
- А, вот что вы имеете в виду, - расхохотался д'Артаньян. Разумеется, если я говорю, что мы едим за четверых, то и платим мы тоже соответственно! Итак, найдется ли у вас то, что нас интересует?
- Сколько угодно, - отвечал обрадованный хозяин, сообразив, что дворянин со своим слугой хотя и нанесут его запасам существенный урон, но и хорошо заплатят. - Могу предложить свинину, жаренную на вертеле, жареный картофель, байонский окорок, креветки и цыпленка с овощным гарниром.
- Отлично! Несите сюда всю эту свинину и окорок в первую очередь. Цыпленок тоже подойдет. Добавьте несколько бутылок вина и считайте, что спасли нас от голодной смерти.
На следующий день они проскакали двадцать миль, прежде чем солнце оказалось у них над головой.
- Куда мы направляемся сейчас? - спросил любознательный Планше. - И скоро ли начнутся засады, сударь?
- Полагаю, что мы едем на Жьен. А что касается засад, Планше...
- Да, сударь?
- То я открою тебе одну тайну.
- О, сударь! Вы знаете - я умею хранить тайны!
- Так вот - засад не предвидится.
- Неужели?! - вскричал Планше. - Я-то думал, против нас, по обыкновению, вышлют целый полк.
- С каких пор ты стал таким воинственным, Планше? Неужели это все твой сержантский чин?
- Ну, сударь. Я и раньше-то не был вам помехой, когда вы вместе с господином Атосом, господином Арамисом и господином Портосом сражались против всех гвардейцев кардинала, да еще и ларошельцев в придачу.
- Ты прав, Планше. Но все же тогда ты, кажется, не искал случая подраться.
- Я и сейчас не ищу его, сударь, однако...
- Однако?..
- Я имел в виду, что после всех тех напастей, что пережили мы с Гримо, сердце мое огрубело, а руки подчас так и чешутся задать кому-нибудь хорошую трепку...
- Что же это за напасти, Планше? Ты так ни разу и не рассказал хорошенько о своих американских похождениях.
- Ах, сударь! - воскликнул Планше, прикусив язык. - Вы знаете, как я служил вам верой и правдой. Но не спрашивайте меня об этом кошмаре - я хочу выкинуть его из своей жизни, как дурной сои.
- Будь по-твоему, Планше, - ответил д'Артаньян.
Он понял, что его лакей принимает чересчур близко к сердцу этот предмет.
Глава сорок шестая
Клермон-Ферран
Они продолжали мирно беседовать, и мушкетер более не затрагивал скользкую тему. Удаляясь от Парижа и вдыхая чистый воздух провинции, они постепенно забывали о кардинале, возможных интригах Рошфора и де Барда и прочих досадных пустяках.
Планше радовался возвращению. Рядом со своим господином он чувствовал себя увереннее и даже прибавил в росте. Д'Артакьяну же казалось, что он сбросил с себя пару лет, его ранение - дурной сон, а друзья, как прежде, вот-вот присоединятся к нему, и маленький отряд с развевающимися на шляпах перьями пустится вскачь, будоража мирную сельскую тишину дробным перестуком копыт горячих коней.
Овернь, по которой теперь двигались наши герои, - одна из самых древних и своеобразных провинций Франции. В незапамятные времена здесь бушевал подземный пожар, и недра овернской земли разверзались от вулканических сотрясений. Это привело к образованию необычного и сложного переплетения гор, равнин и ущелий.
Взорам путешественников, пересекающих Овернь, представали контрастные картины: то живописные скопления остроконечных утесов среди песчаных равнин и худосочных растений, то плодородные долины, утопающие в виноградниках и каштановых рощах, то высокогорные пастбища, окруженные таинственными каскадами горных ручьев и мрачными лесами, то пустынные плато, в кратерах которых будто бы еще вчера бушевало пламя...
Под стать природе и климат этого края: зимы здесь суровые, с ледяными ветрами, летом же бывает жарко и душно.
Особую притягательность Оверни составляет цепь гор, имеющих форму купола и окруженных воронкообразными впадинами - кратерами потухших вулканов.
В ясную погоду, когда рассеиваются нескончаемые туманы и облака, в середине всей цепи можно разглядеть вершину самого высокого отрога этих гор - Пюи-де-Дом. С ним, как известно, связывают много легенд. Согласно одной из них, вершина слыла и слывет поныне излюбленным местом сборищ колдунов, где Дьявол наделяет своих адептов силой наводить порчу, вылечивать, очаровывать и прочим колдовским умениям.
Согласно архивам времен не столь уж давно отгремевших войн Лиги (разумеется, мы имеем в виду время, в которое происходили описываемые события, а не тот момент, когда эта книга попала к вам в руки)... Итак, согласно этим архивам, повторим мы, одна молодая женщина признавалась в присутствии свидетелей, что принимала участие в подобном шабаше и держала в руках зажженную черную свечу между рогами большого козла...
Но легенды легендами, а вот факт доподлинно известный: двумя веками спустя при строительстве метеорологической обсерватории на Пюи-де-Дом во время раскопок был обнаружен храм, посвященный Меркурию, иначе говоря Гермесу, одному из самых почитаемых (и самых таинственных) галло-римских богов.
Неподалеку от Пюи-де-Дом, на взгорьях между двумя небольшими речками, расположен Клермон-Ферран - столица Оверни, город, куда так стремился попасть д'Артаньян.
Когда-то здесь находился один из крупных центров Римской Империи, о чем свидетельствуют многочисленные остатки древнеримской культуры - термы, акведуки, следы фортификаций и некрополей.
Учитывая то обстоятельство, что Клермон-Феррану предстояло сыграть определенную роль в жизни нашего героя, мы сочли своим долгом уделить немного места описанию этого города.
В эпоху царствования Людовика ХШ Клермон-Ферран представлял собой городок, в котором насчитывалось около девяти тысяч жителей. Высокие мрачные дома, выстроенные из темной окаменевшей лавы, жались друг к другу на тесных крытых улочках.
Современники не слишком жаловали столицу провинции Овернь. Некий мемуарист, которого звали Флешье, написал даже: "...Нет во Франции города более неприятного, чем Клермон. Он находится у подножия гор, и его местоположение не совсем удобно. Улицы в нем так узки, что по самой большой может только-только проехать карета; поэтому встреча двух карет вызывает мучительные затруднения у кучеров, которые бранятся здесь почище, чем где-либо, и которые, будь их больше, возможно, сожгли бы город, если бы вода тысячи прекрасных фонтанов не была готова погасить огонь.
Дома в Клермоне довольно красивы и, что замечательно, - висят в воздухе; по обычаю подвалы роются под фундаментом, который опирается лишь на небольшой кусок нависшей земли и держится тем не менее так прочно, что никогда не было ни одного несчастного случая. Зато город очень населен; и хотя женщины здесь уродливы, они тем не менее весьма плодовиты и, не возбуждая любви, рожают много детей".
Однако именно любовь вела сейчас д'Артаньяна в Клермон-Ферран. Любовь к Камилле де Бриссар.
Иронический взгляд мушкетера остановился лишь на том, что способен был увидеть парижанин, избалованный комфортом столичной жизни. От его взора ускользнуло, что неказистые гористые улочки вливаются в более просторные и ведут к центру, откуда открывается прекрасный вид на полукруг зеленеющих гор и цветущие долины и где нельзя не заметить базилики Нотр-Дам-дю-Пор. Суровая простота и могучие объемы этого храма несут в себе дух города.