- Ну как же ты не понимаешь, Гримо? - веселился я. - Теперь ты - сын племени. Туземцы научат тебя людоедству. Ты научишь меня. И голод нам не грозит - на этих островах продуктов хватит всегда, учитывая занятия местных жителей.
Физиономия у Гримо вытянулась. С помощью энергичной пантомимы он выразил свое мнение обо мне. Но я не обиделся.
Перспективы меня радовали. Испанцев прогнали, и мы получили возможность вернуться к мирному труду. Гримо давно скучал по своим черепахам, я - по своим бумагам и векселям. Работа писцом не слишком утомляет, но оказалось, что она связана с некоторым риском.
- Удивительно, - заметил мушкетер. - Мне всегда казалось, что быть писцом почти так же безопасно, как сельским кюре.
- Это во Франции, сударь. Совсем другое дело - в Новом Свете. Люди там грубые, неподходящая компания для людей вроде нас с Гримо - мы ведь служили у таких благородных господ, как вы, сударь, и господин Атос, и надеялись вернуться на эту службу снова. Ах, как мы мечтали снова очутиться в Париже, сударь! Даже самая последняя парижская помойка казалась нам милой и родной, когда мы грелись на солнышке, лежа на берегу океана.
- Однако мне показалось, что все эти пальмы, ананасы, солнце и море пришлись тебе по душе, Планше.
- Добавьте к этому москитов, сколопендр, а также кайманов, сударь. Идя по лесу, вы должны быть готовы к тому, что за шиворот вам свалится чудовищный паук размером с яйцо. Вы можете наступить на змею, обнаружить за воротом тысяченожку или заболеть желтой лихорадкой.
- Ну, хорошо, Планше. Но ведь все эти насекомые и пресмыкающиеся опасны в равной мере как для какого-нибудь пирата, так и для мирного писца. Во всяком случае, шансы равны, не так ли?
- Так-то оно так, сударь. Однако позволю вам почтительнейше заметить, что каждое ремесло имеет свои тонкости. Так и мне - для того, чтобы получать работу почаще и иметь от этого дохода побольше, пришлось внести в мое ремесло писца... э-э, некоторые усовершенствования...
- Какие же усовершенствования можно внести в это дело?
- А вот какие, сударь. Чернила или, упаси Боже, тушь стоят в тех местах очень дорого. К тому же их просто частенько нет под рукой. Поэтому мне пришлось заняться ботаникой.
- Ботаникой?! Я не ослышался, Планше?
- Нет, сударь. Все правильно.
- Но какое отношение ботаника имеет к переписыванию или составлению документов?!
- Терпение, сударь, сейчас вы сами увидите. Из наших с Гримо странствий я вынес одно полезное наблюдение. Оказывается, все в природе взаимосвязано. Да вы и сами помните, сударь. Человеколюбие, точный прицел и рассеянность принесли мне чин сержанта Пьемонтского полка. Не будь я человеколюбив, я бы не стал так переживать из-за какого-то кардинальского адъютанта. Не возьми я точный прицел, я промахнулся бы и испанцы все-таки доскакали бы раньше королевских мушкетеров, сделали бы свое черное дело, а уж потом испустили бы дух под ударами ваших клинков. И не будь я, наконец, так рассеян, я, наверное, узнал бы в этом адъютанте господина Рошфора и поостерегся бы стрелять, не узнав наперед вашего мнения.
- Ты поступил правильно, Планше. В бою нет места личным счетам.
- Я рад, что вы так считаете, сударь.
- Но ты обещал мне объяснить связь...
- Между ботаникой и ремеслом писца, сударь?
- Ну да!
- О, нет ничего проще! В тех краях растут большие деревья, называемые генипас, которые по внешнему виду больше всего напоминают обычную черешню. Именно это обстоятельство и привлекло мое пристальное внимание. Однако черешня оказалась какой-то совсем не такой, очень противной на вкус, сударь, а рот мой почернел, как будто я неделю жевал уголь.
Оказалось, что, если из этих плодов выжать сок, он вполне может заменить чернила. Он черен, как сажа. Вот этим-то соком, сударь, я и воспользовался, экономя на чернилах и, следовательно, увеличивая свои доходы.
- Это ловко, - заметил д'Артаньян, улыбнувшись.
- Благодарю вас, сударь, - скромно отвечал Планше. - Ваше одобрение лучшая похвала для меня. Однако именно этот самый генипасовый сок и подверг мою жизнь некоторой опасности...
- Как это могло произойти, Планше?
- Ах, сударь! Эти неотесанные мужланы не оценили моей изобретательности по достоинству. Скажу вам больше, сударь: они набросились на нас и, наверное, убили бы, если б мы не унесли ноги со всей возможной быстротой.
- Неужели эти люди собирались совершить убийство только из-за того, что бумаги были написаны не чернилами?! Разве это не одно и то же, Планше?!
- Я тоже так думал, сударь! Лишь бы документ был составлен грамотно и по всей форме. Я ведь старался изо всех сил - все писал, как полагается... Правда, у настоящих чернил все же нашлось одно незначительное преимущество перед этим черным соком...
- Какое же?
- Чернила не выцветают через девять дней.
Д'Артаньян в изумлении воззрился на своего слугу.
- Ты хочешь сказать, что все написанное этим черным соком выцветало ровно через девять дней? Все исчезало?!
- Бесследно, сударь. Правда, иногда это случалось на десятый или даже одиннадцатый день.
Д'Артаньян разразился хохотом.
- Выходит, все торговые соглашения и долговые обязательства, написанные тобой, растаивали как дым, Планше?!
- Признаться, это так и происходило, сударь. Я полагал, что это обеспечит мне постоянную и многочисленную клиентуру. Однако люди в тех краях грубы и невоспитанны, сударь, о чем я уже упоминал вам. Они сочли нанесенный им материальный ущерб слишком значительным...
- Тебе повезло, что ты остался цел, Планше.
- Эти неприятности - все из-за тамошней испорченности нравов, сударь. Совсем нет порядочных негоциантов. Никто не верит друг другу на слово.
- Не огорчайся, Планше, - не без ехидства заметил гасконец. Поношение и брань толпы - удел незаурядных натур.
- Ах, сударь! Вы просто проливаете бальзам на мои душевные раны, растроганно воскликнул Планше.
- Но объясни мне, Бога ради, отчего преследовали и Гримо. Потому что он твой товарищ?
- И за это тоже, сударь.
- Значит, был и другой повод?
- Ну да, сударь. Сколько раз я говорил этому дуралею, чтобы он наводил справки о покупателях.
- Ты имеешь в виду тех, кому он сбывал своих черепах?
- Конечно, сударь. Точнее - черепашье мясо. Я говорю так потому, что к тому времени, когда все это случилось, он нашел двух подручных самбо, чтобы они разделывали черепах, которых он добывает. Дело в том, сударь, что на остров иногда заходили корабли, идущие на Кубу, Мартинику или Ямайку. Гримо снабжал экипажи черепашьим мясом. Его прекрасно можно заготавливать впрок. Точнее - засаливать.
- Как! - вздрогнул д'Артаньян, мысли которого мгновением раньше перенеслись на свои собственные проблемы и он прослушал последние слова Планше. - Заготавливать впрок?! Гримо?!
- Ах, что вы, сударь. Я имею в виду черепашье мясо.
- А-а, прости Планше. Я, кажется, несколько отвлекся.
- Я говорил о засолке черепашьего мяса. Однако вкусные зеленые морские черепахи на Тортуге не столь многочисленны, как, например, другая разновидность этих животных, называемая каван. Есть еще и крупные черепахи с кожистым панцирем - их очень легко поразить гарпуном, а весят они от трех до четырех тысяч фунтов.
- Ты наполнен познаниями, как бочонок бургундским, Планше. Путешествие в Новый Свет сделало тебя ученым человеком!
- Поневоле, сударь. Мне ведь надо было не только выжить, но и накопить денег на возвращение во Францию. Капитан корабля, идущего в Европу, вряд ли согласился бы взять на борт пассажира, который не заплатит за путешествие.
- Конечно, Планше. Я вижу, что тебе пришлось туго, коль скоро ты принялся писать исчезающими чернилами. Итак...