Но мне не суждено выспаться этой ночью. Почему? Да потому что по стечению обстоятельств перестает работать кондиционер. И я просыпаюсь от жары в комнате. Пытаюсь уснуть снова, но кручусь и кручусь с бока на бок. В итоге не выдерживаю и распахиваю окно. В комнату сразу же врывается шум. Музыка уже так сильно не басит, но ее слышно. И разговоры тоже слышно. Особенно писклявое хихиканье девиц. Как гвоздем по стеклу.
Хожу по комнате туда-сюда. Готовлю речь, с которой выступлю с балкона. Только вот ничего толкового в голову не приходит. Злюсь, закипаю. На часах почти два! Нет, это должно закончиться и прямо сейчас.
И, наконец, решаюсь. Выхожу на балкон.
– Эй! – кричу, стараясь привлечь к себе внимание.
Но как бы не так. Кто меня услышит с таким-то гоготом?
– Эй! Народ! – кричу громче, как раз, когда трек переключается на следующий и попадаю в промежуток секундной тишины.
Ребята поднимают головы, находят меня глазами.
– Привет! – деланно улыбаясь. – Не могли бы вы потише? Время два. Спать хочется, знаете ли.
– Красотка, – отвечает мне один из парней и убавляет музыку, которая снова громко заиграла. – Иди к нам? Ну детское же еще время. Познакомимся.
– Тут у крутого парня совершеннолетие, жалко, что ли? – влезает кто-то в разговор, если его таковым назвать можно.
– Шуметь до скольких можно? – спрашиваю. – Погуглите, ребята, полезно. Я по-хорошему прошу убавить и вести себя чуть тише.
– А если по-плохому? – снова влезает чей-то голос.
– По-плохому читайте закон и последствия его нарушения, – фыркаю я.
– Стерва, – доносится женский голос.
Конечно. Кто же я еще?
Захлопываю дверь, но снова ее открываю, вспомнив, что кондер приказал долго жить. Надо будет деда попросить посмотреть.
Но шум за окном не затихает ни через десять минут, ни через двадцать. Делать нечего, ребята сами напросились. Поэтому с чистой совестью беру в руки телефон, нахожу в тырнете номер участкового и нажимаю на кнопку вызова.
Но каково мое удивление, когда на звонок никто не отвечает.
Я еще раз проверяю, правильно ли набрала номер, и снова набираю. Но результат тот же. Тишина.
Музыка у соседей играет. Разговоры продолжаются, а телефон не отвечает. Тогда я нахожу номер местного отделения и звоню туда. Спустя пять длинных гудков на том конце провода щелкает.
– Алло, – отвечает недовольный мужской голос.
– Это дежурный?
– Он самый.
– Соседи буянят, музыку громко слушают, мешают спать, – начинаю выкладывать то, что меня беспокоит.
– Улица какая? – кто-то на том конце зевает.
– Сосновая, – отвечаю.
– А с вашей улицы не поступало ни одного сигнала о правонарушениях.
– Так вот я и заявляю. Почти три часа. Я уснуть не могу, – возмущаюсь.
– Гражданочка, если жалоба повторится и желательно не один раз, не только от вас, но и от других соседей, то мы обязательно оперативно среагируем. А на этом всего доброго, – и связь обрывается короткими гудками.
Это что за номер? Это как понимать?
Возмущения застревают в горле. И я от накатившего бессилия откладываю телефон и замираю, сидя на кровати. Ну и что мне делать?
На ум ничего нового и действенного не приходит. Как-то среагировать сейчас? Прийти на эту чертову тусовку и повырубать все к едрене фене? Да вот только знать бы, что и где вырубать. Это не в общем многоэтажном доме, где можно вырубить рубильник. Тут частные домовладения. И к счетчику не пробраться, тем более незамеченной.
Поэтому я решаю попробовать все-таки уснуть.
Утром я просыпаюсь еле-еле от звонка Сашки.
– Я выезжаю! Три часа и я у тебя, – трещит задорно подруга в трубку.
– Встречу, – обещаю и, отключив телефон, снова падаю спать.
А проснулась за час до ее приезда благодаря бабуле.
– Ба, – выбегаю из спальни и бегу по ступенькам вниз. – Проспала, – бубню. – Спасибо, что разбудила, – и скрываюсь в ванной.
Умываюсь, привожу себя в порядок. Выбегаю и возвращаюсь к себе. Одеваюсь. Джинсовый сарафан, футболка укороченная. Собираю волосы в высокий хвост, повязываю платок, свернув тот жгутом.