Лев Толстой
Я только что видел ребенка, одетого в футболку с надписью: fuck u! I’m amazin. Как думаешь: его родители сделали это намеренно, это политическое заявление или просто незнание языка?
Издаю смешок. Ката бросает на меня взгляд, быстро мотаю головой, мол, ничего. А сама…
Холли Голайтли
Я бы поставила на политическое заявление
Лев Толстой
Мне тоже понравился такой ответ. Как жизнь? Как страдания, которые ты приносишь в свой коллектив?
Снова улыбаюсь и уже хочу ответить что-то остроумное, как вдруг…
Холли Голайтли
Расскажи мне самое страшное, что с тобой случалось
Замираю. Если честно, в себя прихожу только тогда, когда сообщение уже улетает. И оно прочитано…
Черт возьми! Проклятая вода. Свадьба, остров, белое платье! Мои воспоминания…
Я перехожу черту, которую мы сразу для себя определили. Ничего личного. Ничего, выходящего за рамки анонимного общения — что же я творю?…
Зато теперь боюсь не воду, а его ответа. Не хочу, чтобы эта минутная слабость разбила нашу хрупкую связь, внедрив туда гору дискомфорта. А страху есть где разгуляться — он молчит достаточно долго, чтобы я успела проклясть пару раз свой длинный язык.
Точнее, пальцы.
Поэтому когда телефон снова вибрирует, у меня сердце из груди выпрыгивает, а мир на мгновение взрывается адреналином…
Лев Толстой
Я не скажу тебе ничего из того, что было бы очевидно, Холли. Это не монстры, не вампиры, не черви и даже не змеи. Их ведь бояться глупо: одного не существует в природе, второе — просто существа, которым до нас, по сути, нет никакого дела.
Я боюсь событий. Ситуаций, которые невозможно исправить, за которые потом ты платишь очень высокую цену. Я боюсь ошибок, которые невозможно не совершить, а потом исправить…и одновременно я их больше не боюсь. Потому что все это уже со мной случилось.
Я не знаю, что на это ответить. На страх под таким углом я никогда не смотрела, а теперь…не могу этого развидеть.
Яхта медленно сбавляет свой темп. Ката улыбается, отвлекая от мыслей:
- Ну вот и все, мы на месте почти!
Рассеянно поднимаю взгляд. Наконец-то на горизонте появляется не пустота, а зелень. Остров. И мне бы радоваться — суша почти близко! Она почти здесь! Только руку протяни, но…
Я опускаю глаза в телефон и ощущаю какое-то…свободное падение. Я никогда раньше не смотрела на страх под таким углом, так как с детства меня научили, что бояться нужно исключительно физического воплощения ужаса. Это был мой отец. Он привил мне, что он — это ужас в последней инстанции, а тут…совершенно другой подход, и если так только хуже?…
В смысле…
От отца можно было закрыться в своей комнате, спрятаться на нашем теплом балконе, сбежать! В конце концов, но от того, о чем говорил Толстой…спрятаться и сбежать невозможно. Там только ты сам. Только последствия твоих ошибок и ошибки, которые ты…не можешь не совершить? И которые невозможно исправить?…
«Баснословный»
Лера, сейчас
Я никогда не думала над значением слова «баснословно». Жила себе спокойно, свою спокойную жизнь. Ну да, жила хорошо. Возможно, лучше многих, но даже когда это была худшая версия того, как могло бы все сложиться — я не думала об этом.
Никогда.
Мне хотелось достичь определенный вершин, на которых я бы успокоилась. Понимаю, возможно это очень амбициозные мысли, ведь аппетит, как известно, приходит во время еды…но это все равно вещи-то разные! Мой максимум — это купить квартиру вроде той, в которой я сейчас обитаю.
Отец Каты разрешил мне остаться. Мы с ним неплохо ладим, Ката нас познакомила, само собой, и когда встал вопрос о том, что делать дальше, ведь она-то больше жить там не будет! И даже не будет жить во Франции. Алекс работает в Мадриде, а сейчас вообще — насколько я поняла, — наконец-то дослужился до определенных вершин, и отец собирается доверить ему…не свое кресло, конечно, но повышение. Теперь он будет служить в офисе здесь, в Сингапуре, так что с Катой мы будем видеться очень редко…
Жаль, но я за нее рада. В целом — да, я за нее определенно рада.
Но меня, в который раз, занесло куда-то в другую степь. Это из-за волнения. Яхта аккуратно швартуется к деревянному причалу, украшенному красивыми, круглыми лампочками; я — в осадке.