Он мрачно усмехается, повернувшись ко мне:
- И прежде, чем чужую жизнь в сеть выложить.
Его слова бьют наотмашь. Он хватает меня за руку и тащит в гостиную. Его брови взлетают в удивленит вверх, когда он видит обстановку. Надувной матрас, разбросанные вещи, книги и криво собранный шкаф.
- Негусто с мебелью,- бросает он, усаживаясь на матрас и дергая меня так, что я падаю ему на колени. Пытаюсь вскочить, но он держит меня крепко, его спортивная хватка не даёт мне не то, что вырваться- повернуться. Мой тонкий халат распахивается, открывая пышную грудь. Он смотрит жадно, сглатывает. Его ноздри слегка подрагивают, когда он с шумом втягивает воздух почти касаясь шеи. Меня будто током прошибает, когда он хрипло произносит:
-Пздц, вкусная...
- Отпусти... Я сейчас... Ты что делаешь?!-принимаюсь вяло отбиваться, а в голове всё звенит его голос, произносящий то, какая я вкусная. " Нет, Марго! Хватит! Он всем так говорит! Он- опытный ловелас! "- пытается воззвать к телу голос разума, но тело дрожит от его близости, да и сам разум плывёт.
Данил, пользуясь моей растерянностью, перекатывается, подминая меня под себя. Его руки удерживают мои над головой, он наклоняется близко, очень близко, будто собирается...
- Что делаю? Целую тебя,- жадно шепчет он прямо мне в губы, и после- целует. Поцелуй не мягкий, не ласковый. Он наполнен злостью, обидой, будто этим поцелуем Данилнаказывает меня. Он целует долго, страстно, вдавливая моё тело в матрас так, что я едва могу дышать. Да и дыхание, кажется, у нас одно на двоих. Постепенно моё и без того слабое сопротивление ослабевает, я перестаю бороться и с ним, и с самой собой. Он это чувствует- и поцелуй становится мягче. Проходится языком по моим губам, с мрачным удовлетворением замечая, как я не могу сдержать тихого стона удовольствия.
Наконец, он сам отрывается, трясет головой, будто смахивая наваждение. Смотрит на меня ещё замутнённым желанием взглядом, но в его глазах на мгновение мелькает что-то похожее на растерянность.
- Ты... ты не должен был этого делать,- почти всхлипывая то ли от неудовлетворённого желания, то ли от обиды, выдаю. Мой голос дрожит как и тело, жаждущее продолжения. Я и не знала, что я такая... Такая развратная, способная завестись с полоборота. С моим прежним и единственным парнем всё было... Ну, будто по расписанию. Вечером, у него дома, без света...
Данил молчит, только смотрит так, словно съесть собирается. Наконец, он отпускает мои руки, скатывается с меня, усаживаясь рядом. Я тут же отстраняюсь, пытаясь отдышаться и поправить халат, который теперь больше открывает, чем скрывает. В воздухе повисло напряжение, смешанное с запахом его парфюма и чем-то еще, терпким, мужским. Я искоса смотрю на него, пытаясь понять, что произошло. Он встает, отряхивает одежду, я стыдливо скольжу взглядом по внушительному бугру в районе его паха.
Данил, сжав руки в кулаки, цедит сквозь зубы ругательства. А потом встаёт.
-Извини.- вот и всё, что говорит. Правда, успокаивает то, что в его голосе нет прежней наглости, самоуверенности. Будто он хотел меня проучить, вот только произошедшее оказалось уроком и для него самого.
Не дожидаясь моего ответа, он идет к двери. Встаю, даже не зная, зачем, спешу следом. В он коридоре, останавливается, оборачивается.
- Ты знаешь...- начинает, и я замираю, ожидая продолжения, вцепившись в полы халата на груди как в последний бастион своей воли. Исподлобья гляжу на него, не зная, чего желаю больше - чтобы он ушёл или чтобы не уходил?
Но Данил лишь качает головой, будто не находя слов, и выходит, тихо закрыв за собой дверь. Я остаюсь одна. На ватных ногах плетусь в гостиную где только что разыгралась эта странная, пугающая до дрожи в коленях сцена. Сердце колотится, но уже не от страха, а от какого-то странного, тревожного возбуждения. Кажется, будто до этого самого момента я и вовсе не жила- так, существовала. И лишь сейчас поняла, что такое страсть, желание... И это пугает до дрожи.
Нет, это просто... Просто у меня давно не было мужчины, поэтому я так остро реагирую на его близость... Ведь поэтому же? Поэтому!?
15. Данил
Сижу на лавке во дворе, ожидая, когда приедет брат. Когда к воротам подъезжает машина, встаю, подходя к шлагбауму. Водитель, проехав шлагбаум, аккуратно выходит, помогая моему брату, Антону, выйти из салона. Ему двенадцать, худенький, с темными волосами, совсем не похож на меня. Только сейчас, увидев, как он искренне мне улыбается, понимаю, насколько сильно и сам по нему соскучился.